Зазвонил телефон. Джексон вздохнул. Только один человек звонил ему в такую поздноту.
– Уже лежал? Рассказывать тебе сказку? На ночь? – промурлыкала Татьяна.
Было бы мило, если б она хоть иногда бросала изображать оператора службы секса по телефону. И нет, Джексон ни разу в жизни не звонил в службу секса по телефону, однако ему всегда воображалось, что на линиях сидят (или что они там делают) не Татьяны этого мира, а задерганные, но прагматичные женщины, чьи-то матери, которые, грязным языком треплясь с незримыми клиентами, разбирают футбольную форму сыновей или помешивают соус для спагетти к ужину. Немолодые женщины, которые зарабатывают прибавку к пенсии, вполглаза посматривая «Обратный отсчет»[51] с выключенным звуком и притворяясь, будто бьются в экстазе.
– Нет, я не лег, – сказал Джексон. Даже если б лег, все бы отрицал. Иначе разговаривать с Татьяной невозможно – чувствуешь себя уязвимым и каким-то бесполым. – Рассказывай давай, что было, – прибавил он. – Все нормально?
– Все ажур.
– Ты где?
– Такси. Недавно «Мальмезон». Робби – такой озорник.
Порой – да что уж там, часто – у Джексона складывалось впечатление, что Татьяна прекрасно умеет правильно использовать глаголы, и предлоги, и все прочие детали грамматики, однако нарочно изображает комическую русскую.
– Познакомилась бар гостиницы и говорила: «Покупаешь даме пить?» – а после пить говорила, что меня номер здесь, он хочет подняться? А он говорил
– А он что говорил?
– Нет. Говорил, он одинок и на свободе.
– Свободен, – поправил Джексон. – На диктофон записала?
– Да. Не волноваться.
Может, волноваться стоит? Его работа – защищать женщин (да, именно так), а не платить им за то, что подставляются. Вдруг она из-за Джексона угодит в беду? Таких женщин, правда, днем с огнем не сыскать, она же из Сибири, этими своими щелкунчиковыми бедрами человеку голову расколет как орех.
По бумагам Татьяна нигде не проходила, хотя Джексон готов был платить ей, а потом платить налоги из текущих доходов, и страховку, и что там еще по закону требуется, но Татьяна русская, а «русская» – синоним налички. Нет на свете таких клише, которые Татьяна не умела воплотить в жизнь. Иногда Джексон воображал, как в один прекрасный день выяснится, что она не из Сибири вовсе, а родилась, допустим, в Сканторпе или Скегнессе, торговала хлебом в «Греггсе», а потом решила начать жизнь с нуля.
– Бедняжка подружка… как ее, не помню.
– Дженна, – подсказал Джексон. – Прекрасно ты помнишь, как ее.
– Больше нет свадебных колоколов.
Способности к сопереживанию Татьяна была начисто лишена. Из нее вышел бы идеальный киллер. Собственно говоря, Джексон не удивился бы, если киллером она и подхалтуривала.
– Где он сейчас? – спросил Джексон. – Робби?
– Номер гостиницы, ждать меня. Ха. Долго ждать. Я домой.
Джексон понятия не имел, где она живет. «Домой» – слишком уютное для нее слово. Проще вообразить, как она таится в лесной берлоге или возлежит на суку, даже во сне приоткрыв один глаз, готовая обрушиться на простодушную жертву, – но нет, Татьяна полна сюрпризов.
– Выпить горячий шоколад, посмотреть старую «Марпл», – сказала она.
Дав отбой, Джексон вдруг вспомнил девочку с Эспланады. И рюкзак с радугами и единорогом, и как она шустро нырнула в «пежо» и исчезла. Накатила вина. У Джексона еще остались связи в полиции. Завтра поспрашивает, не пропадали ли какие девочки, – и, может, кто-нибудь вытянет размытый номер на фотографии. Стыдно, что забыл про девочку, но день выдался нелегкий.
И Джексона по-прежнему донимал Баркли Джек – рвался с якоря, что приковал его к заброшенным донным отложениям в глубинах памяти. А, ну да. Как-то раз Баркли Джек выступал в пользу «Британия вперед»[52]. Логично.
По телевизору мисс Марпл обезглавливала увядшие розы у себя в Сент-Мэри-Мид. А вот она бы как поступила насчет девочки? От этой мысли Джексона отвлек телефонный глашатай – тихонький «динь». Пришло сообщение.
ЮЭН: Хай. Как? хор?
ХЛОИ: Хор. Ты?
ЮЭН: Такоэ? Слуш, тебе 14?
ХЛОИ: 13.
ЮЭН: Не верю.
ХЛОИ: Лол мне тож жалко.
ЮЭН: Кста. Шли фотки. Без одежды, плз?!
ХЛОИ: Не зна. А ты
– Пап?
Бл-лядь. Джексон поспешно напечатал:
ХЛОИ: Бб. Род.
ЮЭН: Пок.
Натан ухмыльнулся:
– Порнуху смотрел?
– Ха-ха, ага. Работал, вообще-то, секретные дела.
Что правда – это была работа. Тоже медовая приманка. Джексон прикидывался девочкой Хлои, и было это адски трудно, как он и предполагал, когда взялся за эту работенку.
– Чего не спишь?
– Не могу. Там снаружи шумят.
– Это сова.
– И, по-моему, кто-то кричал.
– Лиса. Снаружи джунгли, сын мой.
