В театре стояла тишина – должно быть, дневное представление закончилось, – и пришлось спрашивать в кассе, как найти Гарри. Гарри в кассе не знали, поэтому Кристал спросила Баркли Джека – сказала, мол, она его племянница, потому что они посмотрели скептически и спросили:
– Вы уверены? Он не любит гостей.
– Да я тоже, – ответила Кристал.
Ей объяснили, как найти его гримерную за сценой, и она нашла и постучалась.
Людей в гримерной было под завязку. Они тут что, в «сардинки» играют?[112] Магический круг тоже во что-то подобное играл. Игры и потехи, называл это Бассани. В гримерной были сегодняшние детективы, но этот факт Кристал отложила до лучших времен – ей и без того было о чем подумать. То же касалось Баркли Джека (этот, по физиономии судя, вот-вот отбросит копыта) и присутствия дрэг-квин без парика (это, вероятно, Соня, новый друг Гарри). Карри не видать, и на миг Кристал обуяла паника, но тут Гарри протолкался из общей сутолоки к двери, и Карри оказалась у него на руках. Видок такой, будто ее расстреливали блестками. Эту мысль Кристал тоже отложила до лучших времен.
Водила Кристал быстро, подрезала ловко, до самого Уитби Джексону нелегко было за ней угнаться. И парковалась хорошо – на Уэст-Клиффе волшебным образом загнала «эвок» на парковочное место, предназначенное для совсем крошечной машинки. Джексон завел менее послушную «тойоту» на стоянку подальше от Кристал – ну, насколько посмел – и дальше пошел за нею пешком. Она не только водила быстро – ходила тоже. Каблуки и короткое платье она сменила на кроссовки и джинсы, Белоснежку несла на руках; прошла сквозь Китовую арку и по каменной лестнице спустилась к гавани и пирсу. Она задала такой темп, что Джексон поспевал с трудом, не говоря уж о Дидоне, хотя та доблестно старалась.
Кристал шагала, слаломисткой виляя в толпе отпускников, которые забили тротуары и текли неспешным селем. Джексон держался поодаль, терялся в толчее, прикидывался туристом на случай, если Кристал обернется и его засечет.
Прямо ему в ухо из галереи игровых автоматов рявкнула музыка – едва ли она, впрочем, заслуживала такого названия. Погода стояла хорошая, но внутри народу битком. Натан обожал такие заведения, и Джексон провел несколько мозгоубийственных часов, глядя, как сын скармливает деньги бездонной утробе «Хватай-ки» или «Толкни монету». Так и формируются аддикции. Музейная мумифицированная «Рука славы» проигрывала «Хватай-ке» всухую. Ни один из завсегдатаев этой невыносимой для глаза обстановки на здорового гражданина не походил. Половина ожирела и обрюзгла, другая половина, похоже, только что откинулась из мест не столь отдаленных.
Следующий маневр Кристал застал Джексона врасплох: она нырнула в павильон под названием «Мир Трансильвании». Вампиры, надо полагать, – в этом городе от кровососов некуда прятаться. Не самое подходящее развлечение для трехлетки, но что Джексон в этом понимает? («Луддит!»)
Джексон болтался в проеме между хибарой, торговавшей морскими гадами, и будкой предсказательницы, чья вывеска гласила: «Мадам Астарти, ясновидящая и звездная спиритуалистка. Карты Таро, хрустальный шар, хиромантия. Ваше будущее у вас в руках». Бисерная занавеска скрывала мадам Астарти от любопытных глаз внешнего мира, но из будки до Джексона доносилось тихое бормотание, а затем голос – по всей видимости, хозяйки – произнес:
– Выбери карту, милочка, любую карту.
Ерунда на постном масле. Джулия рванула бы туда со всех ног.
Джексон старался глубоко не вдыхать ароматы пирса, жареные и сахарные («оружие массового уничтожения», по словам Джулии), – скверные, конечно, однако слюнки все равно текли. Пора бы пообедать, но, похоже, сегодня Джексону не светит иного топлива, кроме кофеина. С собой у него только пакет собачьих лакомств, но нет, до наступления полной анархии ему все-таки еще питаться и питаться по-человечески. Собачье же лакомство он выдал отважной Дидоне в награду за стоицизм.
У входа в паб через дорогу выставили меню, из которого следовало, что внутри подают «йапас», и Джексон отнюдь не сразу постиг, что подразумеваются йоркширские тапас. Он читал, есть такое движение «йекзит» – за ограниченную автономию графства, иными словами. В Йоркшире, утверждали сторонники, население почти сопоставимо с Данией, экономика крупнее, чем в одиннадцати странах ЕС, а золотых медалей на Олимпиаде в Рио Йоркшир заработал больше, чем Канада. Занятно, что брекзит представлялся Джексону концом цивилизации, а вот йекзит отзывался в сердце песнью сирен.
(– Тем самым разжигаются гражданские войны и племенной геноцид, – сказала Джулия.
Джексон не знал других людей, начинавших фразы с оборота «тем самым», а прогноз ее виделся ему чуток слишком зверским – начинается-то все невинно, с йапас «севиче с креветками» и «трубач под кисло-сладким соусом». Трубач – [так называемая] еда, которую Джексон готов отведать, только если это спасет жизнь одному из его детей. И даже в таком случае, ну-у…)
