Утренняя прохлада почти развеяла последствия вчерашнего «Сэма Смита», когда у первого рыбака стало клевать. Что-то большое и тяжелое – но, как ни странно, поимке не противилось. Рыбак всмотрелся в воду – мигнула серебристая чешуя. Если рыба, то гигантская, хотя в воде она телепалась так, словно уже сдохла. Нет, разглядел рыбак, не чешуя. Блестки. Не палтус и не пикша – женщина. Или девушка. Рыбак заорал, прибежали друзья, и вчетвером им удалось подцепить и выволочь на палубу мертвую русалку.
Далеко в море, в широком устье Южного залива, Джексон видел рыбацкую лодку, повернувшую назад в гавань. В раннем солнце море блестело как зеркало. Хорошо сейчас, наверное, выйти на лодке. Джексон вывел Дидону на ежедневный моцион, а потом берегом поедет к себе в коттедж. Домой он вечером так и не вернулся – когда Гарри и Карри ушли спать, он выпил с Кристал пару стаканов виски и заночевал в одной из пустых спален «Горней гавани». Для обоих виски послужил скорее лекарством, чем собственно алкоголем, и даже не в алкоголе дело – Джексон бултыхался в отливе изнеможения, а в таком состоянии опять заползти в машину прямо-таки немыслимо. Когда засыпал, Дидона лежала калачиком на ковре в ногах постели, а когда проснулся, она мирно похрапывала, растянувшись на белых просторах императорских размеров постели, головой на соседней подушке. («Ты когда последний раз спал женщину? Настоящую женщину?»)
Джексон пил кофе, а Кристал – что-то подозрительное, с таким названием, что это можно кричать в секции карате. («Комбуча!») Кристал поведала, что занимается боевыми искусствами.
(– Вин-чун. По названию – как будто это в китайском ресторане заказывают, я знаю, да.)
И что, прием «лбом об стол», продемонстрированный в кафе на мысу Флэмборо, тоже входит в программу обучения?
– Не, просто хотелось убить тупицу.
Дидоне она сварила сосисок, а вот Джексону достались только гречневая каша, миндальное молоко и упреки – мол, в его годы пора за собой последить.
– Спасибо, – сказал он.
Кристал, судя по виду, готова была позавтракать ногой, отодранной от коровы заживо, но нет, «сырой какао-шарик» – похоже, предел ее роскошеств. Какао-шарик смахивал на говно, что Джексон про себя отметил, но высказывать вслух не стал – мало ли, вдруг за такое мнение его вмажут лицом в столешницу? – и молча, как послушный мальчик, съел свою гречку.
Неуловимый Томми Холройд так и не появился. Джексон уже заподозрил, что муж – плод воображения Кристал. Интересно, как Томми отнесется к чужаку, что незваной Златовлаской валяется у него на постели и ест его гречневую кашу.
По случаю утреннего тепла Кристал надела шорты, майку и шлепанцы. Из-под майки выглядывала бретелька бюстгальтера, шикарные ноги на виду. Как и шикарный бланш.
– Держите, – сказала она, грохнув перед Джексоном кружкой кофе.
Ни одна женщина в жизни Джексона не интересовалась им меньше.
Царица амазонок села напротив него за стол и сказала:
– Между прочим, я вам платить не буду. Вы не сделали нихуя.
– Логично, – сказал он.
Когда Джексон уезжал из «Горней гавани» после этого богадельного завтрака, и Карри, и Гарри, вымотанные событиями предыдущего дня, еще спали наверху. Вечером, прежде чем усталость доконала Гарри, он успел вкратце изложить их с сестрой приключения. Их отвезли в поле, сказал он, заперли в трейлере, откуда они затем сбежали, но Гарри понятия не имеет, где стоит этот трейлер, знает только, что где-то рядом вроде было море. Они сбежали, а какой-то человек подвез их до «Горней гавани». Человек себя не назвал, но у него была серебристая машина – по крайней мере, Гарри так показалось, в темноте трудно разглядеть, и нет, марку он не знает, он уже так перенервничал, что вообще с ног валился, сказал он, можно оставить его в покое и отпустить спать? И вообще, какая разница, если человек помог, а может, даже их спас.
– Он знал, как меня зовут, – прибавил Гарри.
– То есть? – нахмурилась Кристал.
– Он сказал: «Залезай, Гарри». Сам знаю, что это странно, вы наверняка хотите обсуждать это миллион лет, но мне правда надо лечь. Извините.
– Не извиняйся, – сказала Кристал, целуя его в лоб. – Ты герой. Спок нок.
– Ага. А вы-то, кстати, кто? – спросил он Джексона.
– Неравнодушный очевидец, – ответил тот. – Я помогал твоей мачехе вас искать.
– Но вы его не нашли, – вмешалась Кристал. – Он сам себя нашел. Уверяет, что детектив, – пояснила она для Гарри, – но детектив из него, как из слона балерина.
– Что скажете? – спросил Джексон, когда Гарри уполз вверх по лестнице. – Откуда мужик его знал?
(Хорошо это или плохо? Прилив или отлив?)
– Ничего не скажу, – ответила Кристал. – Не собираюсь ничего говорить ни про что, и нет, посмотреть записи с наших видеокамер нельзя, потому что мы с вами завязываем. Они выразились очень внятно. Я держу рот на замке. – Она изобразила, как застегивает эти свои великолепные губы на молнию, и прибавила: – Я разберусь сама, спасибо, так что проваливайте куда подальше, Джексон Броуди.
