Она присмотрелась, а потом начала медленно спускаться ко мне.
– Что случилось, Джонни, почему ты так рано, и не позвонил.
– Я подумал, что ты уже проснулась.
– Ну знаешь, – она лукаво улыбнулась, – у старости должны быть свои радости, теперь я позволяю поспать себе немного дольше, чем обычно.
Я кивнул ей.
– Как там мама? – отвернувшись от меня, тихо произнесла она.
– В порядке, передам ей привет от тебя.
– Она не позвонила мне вчера.
– Ну, – я замялся, – может забегалась, вчера приходил Делмар.
Ба резко повернулась ко мне.
– Значит он к ней все ещё заходит!
– Ну да, а что в этом такого? Чем он тебе не нравится, если ты его даже не знаешь?
– Вот то, что я его не знаю, мне и не нравится, – с деланной обидой сказала Ба.
– Значит скоро узнаешь, мама сама его не особо хорошо пока знает.
Ба усмехнулась и спросила.
– Так для чего ты так торопился ко мне с утра? Хотел увидеть бабулю?
Я почесал затылок.
– Да, и это тоже, но вообще, мне нужно взять чертежи, в школе попросили приготовить сообщение о том, чем занимаются мои родственники, я сказал, что мой дедушка был изобретателем, и теперь хочу показать его чертежи.
Ба вздохнула.
– М-да, изобретателем, пройди быстро в зал, там на столе его чертежи, можешь забрать, только принеси обратно, это память о Вике.
– Я знаю, Ба, для меня это тоже очень важно.
Я обнял её.
– Скажи маме, что я буду рада её звонку.
Потом она помолчала и добавила.
– Только не напрямую скажи, а так, между делом.
– Понял, скажу обязательно, всё, мне пора идти, спасибо за чертежи, Ба.
Я прошёл в зал, аккуратно собрал целое множество различных бумаг и сложил их в свою папку.
– Ещё раз, спасибо, Ба, побегу.
– Хорошего дня, Джонни, не закрывай калитку, я сама потом.
Я выбежал из её сада, чувствуя, как мой рюкзак стал значительно тяжелее, и это не из-за бумаги, она ведь весит совсем немного.
Хорошо, что мне не пришлось звонить Лин. Когда я подошел к её дому, она уже стояла около забора с огромной сумкой.
Я засмеялся.
– И куда ты с этим собралась? Я вот взял самое основное, – и повернулся к ней рюкзаком в знак доказательства.
– Мама помогала собирать, – недовольно прошипела Лин, – там тоже только необходимое.
– Ну да, конечно, только кто это теперь тащить всё будет.
– Тот, кто втянул нас во всё это, тот и будет тащить, справедливо? – и она смерила меня недоверчивым взглядом.
– Тогда поменяемся, ты несёшь мой рюкзак, я твою огромную сумку.
– Договорились, – резко произнесла Лин.
– Тогда пойдем быстрее, – передразнил я её.
К дому Бу мы дошли меньше чем за десять минут (и это с учётом сумки!). Дверь была, как обычно, не заперта, хотя я сотни раз говорил ему о безопасности. Бу сидел в коридоре на пуфе, а Сид лежал перед ним, словно ограждая его от всего мира. На Бу была надета огромная широкополая шляпа, похожая на индейскую, левайсовская вельветовая бежевая джинсовка, которые, как я думал, остались только в секондах, и синие джинсы. Рядом с ним лежал огромный рюкзак, едва застёгнутый от количества сложенных в него вещей.
Я ткнул пальцем сначала в него, а потом в Лин и рассмеялся.
– Вы, я смотрю, подготовились. Словно на целый год собираемся.
Лин недовольно покачала головой и толкнула меня в плечо.
Бу посмотрел на меня как на ребенка и спросил.
– А ты думал, что уже через час будешь ужинать с мамой? Как бы ни так, – затем он обнажил ряд зубов и рассмеялся.
– Ну, это я пошутил, конечно, может на пару часов задержимся и всё тут, разве страшно?
– Вообще не страшно, – наигранно засмеялась Лин.
– Джонни, дай мне те чертежи, – сказал Вик.
Я немного дернулся. До этого я никогда никому не давал их в руки кому-то, но видимо сейчас другого выхода не было. Я раскрыл рюкзак и протянул Бу целый ворох бумаг, вдоль и поперек исписанных разноцветными чернилами.
– Так, посмотрим, – Бу надел очки и принялся вдумчиво вглядываться в написанное. Лин вначале пыталась подглядеть, но потом ей наскучило.
– Спуститься вниз по трубе, нужно успеть к полудню, там от Сити Холл до конца, – забормотал Бу.
– Сити Холл, – опешил я, – эту станцию закрыли с 1945, с ума сошел? Может в твоей молодости она и работала, но сейчас ты явно ошибаешься. Бред какой-то.
Бу встал с табурета, надел рюкзак, и достав связку ключей из кармана, протянул их Лин.
– Нужно поторопиться. Через это место проходит только шестой поезд.
– Я один здесь что ли нормальный? – прокричал я.
– Нормальности не существует, Джонни, – Бу пожал плечами, – выходи.
– Дверь-то закрыл? – с подколом спросил я, когда мы уже далеко отошли от нашего района.
– Закрыл, можешь не переживать, – передразнил Большой Бу, надвинув сильнее шляпу на глаза.
Сзади всех шла Лин и сыпала ругательствами.
– Подумать только, музей Купера-Хьюитта, надо же было решиться на весь этот бред. Готова поспорить, что это самая большая из всех нелепиц, что я когда-либо делала в своей жизни.
Бу остановился и из бокового кармана рюкзака достал исписанную салфетку. Не знаю, как он на ней хоть что-то разбирал, но уже через минут пять он уверенно повернулся к нам и серьезно заговорил.
