Утика побежала за советом к Дысю. Тот велел запереться в доме и не пускать пакостника Люлю. А если тот будет ломиться, нещадно лупить его мухобойкой — он этого не любит. Утика не умела драться, она умела жалеть. Кышечка пригласила Люлю на чай и, потчуя желудевыми хрустяшками, ласково объяснила, что плохих кышей в природе не бывает! Если кыш вредничает, значит, он заболел. Или же стал жертвой нападения Бешеного Шершня. И пока шершневый яд не рассосется, укушенный кыш будет склочничать, сплетничать и ябедничать. Но он не виноват! Виноват злой Шершень! А кыша надо жалеть и хорошо кормить, чтобы он побыстрее поправился. Она чудесным образом уговорила Люлю не захватывать Сяпину хижинку, а тихонько занять пустой домик у ручья, откуда пропало яйцо. Со дня пропажи домик пустовал. Утика пообещала, что если он, Люля, будет себя хорошо вести, то она, Утика, научит его вязать носки, жилетки и колпаки для кышей. А это очень нужное ремесло. Кыш немножко поломался, но потом милостиво дал себя уговорить.
Натаскав в дом у ручья провизии, хитрец заперся внутри и затих. Через несколько дней Дысь пошел на разведку проведать плутишку. Сколько он ни стучал, Люля не отзывался. Ясное дело — уединился, чтобы спокойно поесть в одиночестве. Дысь настаивать не стал и отправился восвояси. На берегу ручья он встретил печального Бибо.
— Не могу поверить, что Бяка ушел на луну, — жалобно прошептал Бибо и уткнулся носом в жилетку Дыся.
— Как это «ушел»? — удивился тот.
— А где же он? Пропал. Там под сосной у «Теплого Местечка» уже несколько дней Енот воет — оплакивает нашего кыша-одиночку.
Из домика сразу вынырнул Люля:
— Как ушел? Как ушел? Кого же я теперь буду выводить на чистую воду?
— А разве не ты болтал там и здесь про то, что Бяку сожрали родственники убиенного Нукася?
— Это я пошутил. Нукась жив-здоров. — Люля вздохнул и растерянно прошептал: — Кто же у нас теперь будет самый плохой? Я?
Дысь шмыгнул носом и решительно заявил:
— Нет у нас плохих, у нас все хорошие. И Бяка был замечательный, только очень одинокий. И ты, Люля, не безнадежный.
Кыши сели на крылечко домика и замолчали.
— От Сяпы нет известий. Мы здесь, а он там. Один! — вдруг сказал Бибо. — Я для него турник вчера соорудил за домом. Вернется, буду тренировать.
Кыши опять помолчали, наблюдая алый закат августовского солнца.
— Бьютифулами пахнет, — поморщился Люля, — Опп говорил, такие цветы у них не растут…
— У них другие растут, — отмахнулся Дысь.
— У нас лучше, — возразил Бибо. — Дома все лучше. У нас даже Бяки лучше. Наши Бяки — лучшие в мире! Одним словом, наши Бяки — всем Бякам Бяки. — Он поднялся. — Пойду навещу Енота. Во второй раз осиротел, бедняга.
— Слушайте, кыши, — встрепенулся вдруг Люля, — а давайте разведем у нас на холме бурундуков!
— Как это «разведем»? — удивился Бибо. — Бурундуки размножаются по велению сердца.
— А зачем тебе они? — поинтересовался Дысь.
— Ну… кыши меня не очень… а если я стану бурундучьим предводителем, меня все зауважают.
— Уважают не за чины, а за хорошо выполненное ВЕЛИКОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. Не волнуйся, мы тебя уважаем! По-своему. Стал бы я тебя регулярно мыть, если б не уважал.
— Это не уважение, — вздохнул Люля, — это «традишн»…
Тихо и незаметно Лошадиную Голову оккупировали медведки. Кыши осознали надвигающуюся опасность не сразу, несмотря на очевидные следы подземного вторжения. Подгрызенные медведками корни стали причиной гибели многих и многих растений. Куда ни посмотри: чахнущие травы, кусты, засохшие молодые побеги, поникшие цветы.
Первым всполошился Бибо, когда пол в его хижинке вспучился, зашевелился и разлетелся по прутику. А из проема показалась хищная морда медведки, пожирающей взглядом хозяина. Интерес насекомого к кышу был нехороший, голодный, можно сказать, был интерес. И Бибо понял, что его сейчас будут есть. Нет, кыш-спортсмен не растерялся. Он схватил с полочки деревянный половник и от души надавал им по хитиновому загривку незваной гостьи, решительно выставив нахальное насекомое вон. Потом заткнул образовавшуюся дыру в полу пучком чернокорня, надел полосатую спортивную жилетку и побежал искать друзей.
Кышей Бибо нашел на Поляне Серебристых Мхов. Дысь, Хнусь, Тука и Люля занимались спортом: гоняли сосновую шишку. Еще издали ветерок-шептун донес до Бибо их азартную перепалку.
— Бросок через левую лапу не считается! — голосил Люля, идя грудью на робкого Хнуся. — И потом, ты меня укусил за хвост, а это против правил. И оттаскивать игрока от ямки за усы против правил. Я почти закатил шишку в ямку, а ты меня — хвать!
— У тебя уши грязные, — испуганно оборонялся Хнусь. — Я тебя не от ямки, а от Дыся оттаскивал, он не любит пряных запахов.
