Очень добрая повесть-сказка о дружбе, любви, отваге, верности, благородстве, чести, говорящих животных, смелых клоунах и грустных отважных капитанах, о конфетно-пирожно-тортовых искушениях, о безмозглых и бездушных соломенных чучелах-генералиссимусах, отважных поросятах и прочих хороших вещах.Иллюстрации Е. Мешкова.
Представление было в разгаре. Сияние люстр и плавная музыка лились из-под купола цирка на круглую арену, обведённую малиновым барьером.
Усатый дирижёр в блестящем полуадмиральском мундире, встряхивая серебряной вермишелью эполет, нежно и грациозно взмахивал палочкой. Упитанные лошадки, подстриженные ёжиком, протанцевали вальс, и маленькие розовые человечки один за другим пошли взлетать с подкидных досок и кувыркаться в воздух, а при последних тактах целой оравой вскарабкались на широко расставленные руки громадного силача с арбузными мускулами. Всё время радостно улыбаясь, кланяясь и посылая в публику воздушные поцелуи, они облепили силача со всех сторон так, что тот стал похож на ствол дерева, усыпанного розовыми обезьянками какой-то очень весёлой и вежливой породы.
А в это время в проходе, по которому обычно выпускали на арену тигров, клоунов и жирафов, за задёрнутым бархатным занавесом кипела суматоха.
— Зонтики морским свинкам выдали?.. Собачки осёдланы? — в волнении кричал толстый человек, бегая взад и вперёд по коридору, пыхтя и всплёскивая руками. — Боже мой, сию минуту надо выходить к публике, а эти легкомысленные мартышки бегают до сих пор без штанов, в одних галстуках!.. Да где же, наконец, феска и халат для поросёнка? Уморить меня сегодня решили, что ли?
На толстяке были необъятно широкие клетчатые штаны. Клетки на них были такие крупные, что, будь они не нарисованные, а настоящие птичьи клетки, в каждую можно было бы усадить по индюку. Щегольские лакированные ботинки при каждом шаге щёлкали длинными носами по земле, точно мухобойки, прихлопнувшие муху.
Нос у толстого человека был похож на помидор, а рот правильным полукругом растянулся в весёлой улыбке от одного уха до другого, что придавало лицу очень приветливый и жизнерадостный, хотя и несколько простодушный вид.
Это был знаменитый укротитель нехищных зверей клоун Коко, загримированный и одетый, готовый для выхода к публике.
Оркестр заиграл галоп, два служителя схватились за края раздвижного занавеса и разбежались в разные стороны, открывая проход.
Коко радостно захохотал и, щёлкая своими мухобойками, вприпрыжку выбежал на арену, грациозно раскланиваясь направо и налево.
Публика обрадованно загалдела и захлопала. Коко повелительно щёлкнул длинным бичом, на арену выскочила маленькая лошадёнка, величиной с кошку, и с развевающейся гривой понеслась по кругу. Крошечный наездник в красном фраке пританцовывал у неё на спине, становился на руки и прыгал сквозь обручи, затянутые бумагой, как вдруг лошадка остановилась как вкопанная и отряхнулась, точно собака, выскочившая из воды. Наездник шлёпнулся на песок, и маленькая лошадка, ухватив его зубами за штаны, потащила и отдала в руки Коко, который их обоих угостил сахаром, причём обнаружилось, что лошадка на самом деле собачонка, а наездник — мартышка. Их обоих служитель сунул себе под мышку и унёс под хохот зрителей.
Затем служители вынесли и поставили посреди арены хижину с соломенной крышей и розовыми занавесочками на окошечках.
Притушенный было свет начал прибывать под звуки оркестра, исполнявшего музыкальную картинку «Рассвет». Из прожектора засиял солнечный луч, наступило утро, и в одном из окошечек появился Коко. Раздвинув занавеску, он зевнул и сладко потянулся, ясно показывая, что он только что встал ото сна.
В соседнем окошечке тоже приоткрылась занавеска, из-за неё выглянула поросячья морда и тоже зевнула.
Коко в красной феске и парчовом халате вышел на крылечко своей хижины и, наклонившись над цветочком, с наслаждением понюхал его, громко причмокивая, показывая, до чего он восхищён его ароматом.
Следом за ним, осторожно переступая на двух ножках, появился и поросёнок в точно таком же парчовом халате и красной феске. Он тоже с видимым удовольствием понюхал цветочек, причмокнул и тут же украдкой, за спиной Коко, его с аппетитом схряпал. Таким образом, оба обитателя домика, Коко и его поросёнок, которого звали Персик, всем своим видом и поведением ясно показывали зрителю, что живут самой приятной жизнью, полной тихих радостей.
Потом клоун взял в руки скрипку и, вдохновенным жестом откинув со лба длинные волосы, которых у него почти не было, начал наигрывать песенку «Мечта поросёнка», а поросёнок в своём долгополом шлафроке, встряхивая кисточкой фески, довольно музыкально (во всяком случае, для поросёнка) стал напевать:
