Свои черные замыслы они держали в секрете даже от Цапа. Он был не очень умен, и новые Старейшины ему не доверяли. Собственно, красавчик Цап был им нужен лишь для прикрытия. Чуть что — Цап виноват. А они ни при чем! Какие гадкие хитрюги! А может, они были просто больны фуфой?
О предстоящем празднике помощники помощников Старейшин трубили на весь лес! Они били в барабаны, свистели в свистки и пели бесшабашные марши. Но всё было напрасно. За пять лет кыши разучились радоваться. В их хижинках лежали только вязанки горького лука, чтобы при случае вволю наплакаться, но не было меда, морошкового варенья и слюнявочек из вишневой смолы. Нет, в Большой Тени совсем не пахло праздником.
В это время в домике маленького философа Э-э-э никто не сомкнул глаз: Сяпа чистил барабан, чтобы, после схватки с длиннохвостыми, громко в него бумкнуть, а Бяка с хозяином занимались странными приготовлениями. Налив в плошку мед, они выставили ее в открытое окно, сели рядом на скамеечку и растянули рты до ушей.
Сяпа искоса поглядывал на приятелей и думал: «Что это с ними? Завтра решающий день. Надо подготовиться, сосредоточиться, а они тут уселись лягухами».
Спустя полчаса Сяпа опять взглянул на друзей: улыбки Бяки и Э-э-э стали гораздо шире.
— Что поглядываешь? — поддел Сяпу Бяка.
— А чего вы рожи корчите?
— Ничего мы не корчим, мы подманиваем лиловую муху.
— А! — наконец сообразил Сяпа. — Вы ловите смех на улыбку, а муху на мед?
— Как думаешь, прилетит?
— Еще бы! На ваши сладкие рожицы сейчас все мухи слетятся. В Большой Тени, наверное, только мы умеем улыбаться. А что может быть привлекательнее?
Сяпа, желая помочь, сел рядом с товарищами и тоже расцвел в улыбке. Но муха все не летела… А когда она села на блюдце, троица розовых пуховичков уже дружно спала.
Утро долго не приходило. Когда же первые лучи солнца наконец заглянули в кухню домика под липой, Э-э-э и Бяка сразу вскочили. Они стали будить Сяпу, но тот, заядлый соня, заснул под утро мертвым сном. И как друзья ни старались, не смогли его добудиться.
— Пусть поспит, — махнул лапой Бяка, тщательно намыливая мылянкой уши и шею, — он, когда во сне изобретает, ни на что не реагирует. Даже если бы сейчас на него села ворона и каркнула ему в ухо, он все равно не проснулся бы. Ладно, справимся без него. А ему скажем, что он выполнил свое ВЕЛИКОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. Мол, выполнил, но забыл.
— Соврем, выходит? — нахмурился Э-э-э. — Я никогда не вру.
— Потому что ты — хороший. А я — плохой. Мне можно, — хмыкнул свежеумытый Бяка, пересадил с блюдца в свой кармашек лиловую мушку и решительно заткнул за пояс мухобойку. — Вот славно! Сегодня Большая Тень наконец-то увидит истинные мордочки новых Старейшин! Их заговор будет раскрыт! Маски, то есть хвосты, сорваны!
На самой большой поляне я собрались все кыши леса, от стариков до свежевылупившихся кышат. За пять лет власти коварных правителей жизнь большого леса очень изменилась. Кыши хмуро поглядывали друг на друга и настороженно прислушивались. Старики шептались о новых Законах, которые хотели утвердить сегодня Старейшины. По этим Законам все кыши должны были готовиться к войне: снаряжаться и запасаться оружием, чтобы потом захватывать новые земли и расширять свои владения. Кыши не хотели ни на кого нападать и недовольно перешептывались. В толпе можно было заметить кыша в малиновом берете с барабаном, старушку в чепчике из кленового листа, старичка в колпаке из шляпки мухомора и кышка, над которым гудело шмелиное облако. На них никто не обращал внимания. И хорошо, потому что это были Бяка, Ёша, Шам-Шам и Э-э-э, которым нельзя было до поры до времени привлекать внимание длиннохвостых.
Тут затрещали трещотки и забили барабаны, возвещая о начале праздника. Толпа раздвинулась, освободив проезд к центру поляны, на которой гирлянды из цветов, трав и злаков, развешанные на дубках-двулетках, посаженных по кругу, образовывали что-то наподобие арены. Перед ареной в первых рядах располагались почетные гости — кыши, чьи хвосты хотя бы на волосок были длиннее прочих (в лесу строго соблюдалась хвостовая субординация). Прихвостни выкрикивали хвалебные стихоплетки длинным хвостам. Толпа им отвечала молчанием.
Когда музыканты задудели в дудки, ударили в барабаны, на арену верхом на крупных ежах выехали разодетые в пух и прах новые Старейшины. Тут было на что посмотреть! В лимонножелтых жилетках с деревянными пуговицами, в носках с желтыми помпонами и в берестяных колпаках длиннохвостое начальство выглядело просто роскошно. Толпа, пораженная таким великолепием, ахнула. Новые Старейшины медленно слезли с ежей и оглядели собравшихся. Этот взгляд отнюдь не был добрым.
— Смотрите! Смотрите! Вот они, лучшие хвосты нашего леса! — закричали помощники помощников.
