
"Нет уж, господа эволюционные экологи! Что бы вы там ни говорили, а работа должна приносить радость, - думал, опускаясь в свой отдел, доктор биологии и медицины Гутворд Эдвар Плеск. - Иначе, какой в ней смысл?" Приглушённый желтоватый свет ласкал глаза. Из динамиков струилась старинная рок-музыка. Безумная редкость - "Эмоциональное спасение". Этой древней записью "Ролинг стоунз" лифтовой компьютер приветствовал Гудворда персонально. Именно так в их "конторе" полагалось сопровождать по-настоящему важных сотрудников, в число которых Плеск вошёл шесть дней назад. На экране мелькали цифры.
Путятин Александр Юрьевич
Большой маленький принц
Большой маленький принц
"Нет уж, господа эволюционные экологи! Что бы вы там ни говорили, а работа должна приносить радость, - думал, опускаясь в свой отдел, доктор биологии и медицины Гутворд Эдвар Плеск. - Иначе, какой в ней смысл?"
Приглушённый желтоватый свет ласкал глаза. Из динамиков струилась старинная рок-музыка. Безумная редкость - "Эмоциональное спасение". Этой древней записью "Ролинг стоунз" лифтовой компьютер приветствовал Гудворда персонально. Именно так в их "конторе" полагалось сопровождать по-настоящему важных сотрудников, в число которых Плеск вошёл шесть дней назад. На экране мелькали цифры. "-28", "-29".
Прозвучал мелодичный звонок, и двери бесшумно раздвинулись.
- Доброе утро, Док! - раздался сбоку голос Калликона Кварка, телохранителя и порученца шефа Дроута.
Гудворд невольно поморщился. Ожидая кого-то, Кварк обычно занимал "мёртвую зону", и потому, несмотря на высокий рост и широченные плечи, всегда появлялся неожиданно. Возможно, причиной тому был глубокий уродливый шрам, обезобразивший его лицо в далёком детстве. Дроут несколько раз предлагал избавиться от "особой приметы", а Гудворд готов был лично сделать эту операцию. Но убедить гиганта им так и не удалось. "Эта метка, напоминание о ВРАГЕ, - неизменно отвечал он, - шрам помогает ЕГО ненавидеть!" Нарочито спокойный голос никого не мог обмануть - столько в нём было скрытой ярости... В курилках и барах шептались, что даже бесстрашный Дроут частенько каменеет лицом в присутствии своего порученца.
- Что-нибудь срочное, Малыш? - Гудворд знал Кварка ещё ребёнком, и когда случалось отвлечься, детское прозвище вылетало изо рта помимо воли.
- Клиент для офиса двенадцать, - пожал плечами гигант. - На этот раз особо важный.
Гутворд скользнул взглядом по череде обшитых дубом дверей. Губы помимо воли растянулись в довольной улыбке. "Ну, вот... - ласково шепнул внутренний голос. - Ещё один счастливый день!"
Кожаные ботинки чуть слышно поскрипывали на кленовом паркете. Из открытого лифта доносился божественный голос Мика Джаггера. Гудворд на ходу махал рукой в такт музыке и чуть слышно подпевал... Кварк двигался мягко и бесшумно. У двери с табличкой "3012" оба остановились.
Гутворд приложил ладонь к серому контуру на стене. В ушах ещё звучали заключительные аккорды, и это хорошо! О работе сейчас лучше не думать - система очень чувствительна: малейшая дрожь может привести к сбою, а уж пот на ладонях... Но нет. Ноздри втянули хорошо знакомый запах ландышей. Сенсоры сличили папиллярный узор с образцом и доложили о готовности сканировать сетчатку глаза.
Гудворд дождался, пока мигнёт зелёным цветом угольно-чёрный ромб в центре зеркальной полусферы, и зафиксировал на нём взгляд. Все мысли - вон! Глазные мышцы расслаблены, автоматика не любит дёрганых...
Дверь дважды щёлкнула и отошла вправо. Гудворд вопросительно посмотрел на Кварка.
- Что-нибудь ещё, Малыш?
- Хозяин велел проследить, чтобы без проблем...
Гутворд одернул манжеты и шагнул внутрь.
- У нас здесь бывает грязно и некрасиво, - криво усмехнулся он. - Ты не боишься запачкаться?
Кварк пожал могучими плечами. Док тоскливо вздохнул. Он любил работать в паре с Клаусом или Гердой. Их смешанное со страхом обожание окрыляло, поднимало над обыденностью, будило вдохновение... А этот молчаливый дуболом... Нет, у Калли Кварка есть свои достоинства. В его обществе можно не беспокоиться о безопасности. Медвежья сила гиганта и фантастическая реакция - надёжные гарантии от неожиданностей. Да и по боевым заслугам Малыш мог дать фору любому ветерану движения... Сорок шесть удачных "эксов" - не шутка! Но уж слишком он пропитан ненавистью - а это утомляет... И может помешать любимому развлечению... Эх-х-х, если бы не приказ шефа!
Однако уже через минуту природный оптимизм вытянул Гутворда из трясины жалости к себе. Он вспомнил, что разговор пойдёт в любимом двенадцатом боксе. Прекрасно оборудованном, полностью изолированном... Где можно говорить и делать всё, что взбредёт в голову, не взвешивая слова, не контролируя поступки...
И довольная улыбка снова расплылась на его узком холёном лице.
***
Грызущий уши дребезжащий звук напомнил Алемасу Коуну об оставшейся в детстве школе. Свет плоскостных ламп сотнями игл впился в глаза. Череп раскалывался от боли, словно его сверлили тысячи невидимых буравчиков. Попытка оторвать ладони от лица, чтобы ощупать карманы, привела к неутешительному результату. Запястья оказались скованы пластиковыми наручниками, лёгкими и эластичными, но чрезвычайно прочными. А спустя секунду пленник понял, что его ноги тоже не свободны.