"Нет уж, господа эволюционные экологи! Что бы вы там ни говорили, а работа должна приносить радость, - думал, опускаясь в свой отдел, доктор биологии и медицины Гутворд Эдвар Плеск. - Иначе, какой в ней смысл?" Приглушённый желтоватый свет ласкал глаза. Из динамиков струилась старинная рок-музыка. Безумная редкость - "Эмоциональное спасение". Этой древней записью "Ролинг стоунз" лифтовой компьютер приветствовал Гудворда персонально. Именно так в их "конторе" полагалось сопровождать по-настоящему важных сотрудников, в число которых Плеск вошёл шесть дней назад. На экране мелькали цифры.
Большой маленький принц
"Нет уж, господа эволюционные экологи! Что бы вы там ни говорили, а работа должна приносить радость, - думал, опускаясь в свой отдел, доктор биологии и медицины Гутворд Эдвар Плеск. - Иначе, какой в ней смысл?"
Приглушённый желтоватый свет ласкал глаза. Из динамиков струилась старинная рок-музыка. Безумная редкость - "Эмоциональное спасение". Этой древней записью "Ролинг стоунз" лифтовой компьютер приветствовал Гудворда персонально. Именно так в их "конторе" полагалось сопровождать по-настоящему важных сотрудников, в число которых Плеск вошёл шесть дней назад. На экране мелькали цифры. "-28", "-29".
Прозвучал мелодичный звонок, и двери бесшумно раздвинулись.
- Доброе утро, Док! - раздался сбоку голос Калликона Кварка, телохранителя и порученца шефа Дроута.
Гудворд невольно поморщился. Ожидая кого-то, Кварк обычно занимал "мёртвую зону", и потому, несмотря на высокий рост и широченные плечи, всегда появлялся неожиданно. Возможно, причиной тому был глубокий уродливый шрам, обезобразивший его лицо в далёком детстве. Дроут несколько раз предлагал избавиться от "особой приметы", а Гудворд готов был лично сделать эту операцию. Но убедить гиганта им так и не удалось. "Эта метка, напоминание о ВРАГЕ, - неизменно отвечал он, - шрам помогает ЕГО ненавидеть!" Нарочито спокойный голос никого не мог обмануть - столько в нём было скрытой ярости... В курилках и барах шептались, что даже бесстрашный Дроут частенько каменеет лицом в присутствии своего порученца.
- Что-нибудь срочное, Малыш? - Гудворд знал Кварка ещё ребёнком, и когда случалось отвлечься, детское прозвище вылетало изо рта помимо воли.
- Клиент для офиса двенадцать, - пожал плечами гигант. - На этот раз особо важный.
Гутворд скользнул взглядом по череде обшитых дубом дверей. Губы помимо воли растянулись в довольной улыбке. "Ну, вот... - ласково шепнул внутренний голос. - Ещё один счастливый день!"
Кожаные ботинки чуть слышно поскрипывали на кленовом паркете. Из открытого лифта доносился божественный голос Мика Джаггера. Гудворд на ходу махал рукой в такт музыке и чуть слышно подпевал... Кварк двигался мягко и бесшумно. У двери с табличкой "3012" оба остановились.
Гутворд приложил ладонь к серому контуру на стене. В ушах ещё звучали заключительные аккорды, и это хорошо! О работе сейчас лучше не думать - система очень чувствительна: малейшая дрожь может привести к сбою, а уж пот на ладонях... Но нет. Ноздри втянули хорошо знакомый запах ландышей. Сенсоры сличили папиллярный узор с образцом и доложили о готовности сканировать сетчатку глаза.
Гудворд дождался, пока мигнёт зелёным цветом угольно-чёрный ромб в центре зеркальной полусферы, и зафиксировал на нём взгляд. Все мысли - вон! Глазные мышцы расслаблены, автоматика не любит дёрганых...
Дверь дважды щёлкнула и отошла вправо. Гудворд вопросительно посмотрел на Кварка.
- Что-нибудь ещё, Малыш?
- Хозяин велел проследить, чтобы без проблем...
Гутворд одернул манжеты и шагнул внутрь.
- У нас здесь бывает грязно и некрасиво, - криво усмехнулся он. - Ты не боишься запачкаться?
Кварк пожал могучими плечами. Док тоскливо вздохнул. Он любил работать в паре с Клаусом или Гердой. Их смешанное со страхом обожание окрыляло, поднимало над обыденностью, будило вдохновение... А этот молчаливый дуболом... Нет, у Калли Кварка есть свои достоинства. В его обществе можно не беспокоиться о безопасности. Медвежья сила гиганта и фантастическая реакция - надёжные гарантии от неожиданностей. Да и по боевым заслугам Малыш мог дать фору любому ветерану движения... Сорок шесть удачных "эксов" - не шутка! Но уж слишком он пропитан ненавистью - а это утомляет... И может помешать любимому развлечению... Эх-х-х, если бы не приказ шефа!
Однако уже через минуту природный оптимизм вытянул Гутворда из трясины жалости к себе. Он вспомнил, что разговор пойдёт в любимом двенадцатом боксе. Прекрасно оборудованном, полностью изолированном... Где можно говорить и делать всё, что взбредёт в голову, не взвешивая слова, не контролируя поступки...
И довольная улыбка снова расплылась на его узком холёном лице.
***
Грызущий уши дребезжащий звук напомнил Алемасу Коуну об оставшейся в детстве школе. Свет плоскостных ламп сотнями игл впился в глаза. Череп раскалывался от боли, словно его сверлили тысячи невидимых буравчиков. Попытка оторвать ладони от лица, чтобы ощупать карманы, привела к неутешительному результату. Запястья оказались скованы пластиковыми наручниками, лёгкими и эластичными, но чрезвычайно прочными. А спустя секунду пленник понял, что его ноги тоже не свободны.
