Все это стало достоянием гласности, но когда депутата Джанет Фукс (Janet Fookes), представляющую Королевское Общество защиты животных в парламенте, в радиоэфире спросили про обвинения, что в комитете организации сидят вивисекторы, и что объединение инвестировало огромные суммы в Glaxo, ICI и т. д., она ответила: «Все это не что иное, как сплетни и клевета».
Подавление информации еще важнее, чем распространение лжи со стороны химико-медико-вивисекционного комбината; ведь правдивая информация означала бы лишение возможности обманывать. Таким же образом действуют руководители инфильтрованных зоозащитных и антививисекционных организаций: они умышленно игнорируют все имеющиеся доказательства, что исследования на животных неэффективны, ограничивая свою деятельность пламенными, но бесплодными протестами против жестокости и аморальности «некоторых» опытов.
А клика вивисекторов при таких условиях, в свою очередь, может убедительно возразить, что противники экспериментов на животных, по-видимому, больше заботятся о животных, чем о людях (одна из их любимых фраз – «защитники животных на самом деле враги людей»), в то время как они сами очень любят животных, но в первую очередь заботятся о здоровье людей, а это, к сожалению невозможно без пожертвования несколькими животными, прежде всего крысами.
Патриция Кёртис (Patricia Curtis), упомянутая в главе 5, поручила нью-йоркскому юристу пригрозить Вашему покорному слуге судом, если он не откажется от своего заявления, что ее статью в поддержку вивисекции «заказало» Национальное общество медицинских исследований (см. главу 2). Я не мог доказать, что ей заказали написать ту статью. Однако при тщательном рассмотрении, среди прочего, выяснилось, как она цитировала восхваления вивисекции со стороны Общества («Национальное общество медицинских исследований глубоко убеждено, что всякое сокращение экспериментов на животных поставит под угрозу здоровье населения и научный прогресс»), но не объясняла читателям, что эта организация вовсе не является объединением самоотверженных ученых, заботящихся о здоровье людей, а скорее представляет собой лобби разводчиков лабораторных животных и торговцев ими. Люди эти боятся, что ежегодное сокращение числа используемых лабораторных животных ставит под угрозу их прибыль. В дальнейшем Кёртис призналась мне, что ее статью не подвергали цензуре, и что она знала все происходящее за кулисами вивисекции, но умышленно скрыла эту информацию.
Однако американские подрывные элементы – это всего лишь любители, по сравнению со своими британскими коллегами. В крупные британские антививисекционные и зоозащитные организации противники не только внедряются тайно – их возглавляют бывшие вивисекторы и работники лабораторий. Самая молодая организация против опытов на животных, «Помощь животным» (Animal Aid), только краткое время оставалась незапятнанной – вскоре ее возглавила бывший сотрудник лаборатории доктор Джилл Лэнгли (Gill Langley). Ее основной работой стало убеждение в том, что, поскольку без опытов на животных «пока не обойтись», единственное решение состоит во вливании денег в «фонды альтернативных методов», находящиеся под ее руководством. И немалые суммы от доверчивых британцев, надеющихся таким образом достичь отмены опытов на животных, полетели в руки экспериментаторов, которые являются основными бенефициариями «фондов альтернатив». Во многих случаях это дает им возможность покупать больше животных. Такой феномен можно наблюдать и в других странах, имеющих сильное химическое лобби, например, в Италии и Германии.
В 1980 году некоторые крупные британские и американские зоозащитные организации объявили бойкот товаров фирмы Revlon, потому что она тестировала свою продукцию на сотнях тысяч животных. Когда крупные демонстрации у входа в нью-йоркский офис компании и объявления на целую страницу в New York Times начали портить имидж этой фирмы, Revlon объявила с большой помпой, что она вкладывает 750 тысяч долларов на поиск «альтернативных методов» и без того не нужной вивисекции, и наивные защитники животных сразу же прекратили бойкот.
А все те средства, к которым позже добавились еще немалые суммы, достались «исследователям» из нью-йоркского Университета Рокфеллера, крупного центра опытов на животных. До сегодняшнего дня – то есть, спустя девять лет – эти ученые не провели еще ни одного исследования, направленного на «поиск» альтернативных методов, и деньги те предположительно пошли на закупку еще большего числа лабораторных животных. То же самое произошло в ходе еще одного бойкота, на сей раз продукции Avon. Обе фирмы этими «пожертвованиями», произведенными из рекламного бюджета, сделали себе неплохую рекламу. А воз и ныне там.
