А индустрия тем временем рассылала ежедневные циркулярные письма всем своим сотрудникам и предупреждала, что они потеряют работу в случае проигрыша на референдуме. Еще она заставляла своих деловых партнеров сделать аналогичные предупреждения. Заинтересованные стороны заявляли, что исход референдума не в их пользу повлечет за собой перемещение основных отраслей промышленности в другие страны, а это убьет не только Базель, но и всю страну.
За неделю до голосования индустрия наводнила город билбордами и рекламными объявлениями, призывающими людей голосовать на референдуме «против» во благо своего здоровья, своих семей и своего города.
В последнюю неделю Базельская лига защиты животных, которая поначалу обещала сохранять нейтралитет в споре, вдруг совершила поворот на 180 градусов и в листовках и объявлениях призвала своих сторонников голосовать против.
Правительственный радиоканал, единственный в Швейцарии, дал эфирное время представителю фармацевтической промышленности, доктору Ротлину (Rothlin), но не дал возможности высказаться другой стороне. Прочие СМИ действовали также.
А на митинге незадолго до голосования доктор К. Хубер (K. Huber), секретарь городского Департамента здравоохранения, пустил слух, что референдум профинансировал иностранными конкурентами, желающими разрушить швейцарскую фармацевтическую индустрии – и слова эти распространились со скоростью света.
Накануне голосования несколько противников вивисекции объединились и попытались купить рекламное место в СМИ, чтобы представить свою позицию, но газеты им отказали. Нетрудно догадаться, каким оказался исход референдума при таких обстоятельствах.
Американская химическая картель, благодаря своей чудовищной силе и полной бесцеремонности, влияет не только на политику своей страны, но и на другие государства. Например, в 1978 году картель оказала давление на социалистическое правительство Шри-Ланки (бывшего Цейлона) и заставила его отказаться от программы, которая предусматривала резкое сокращение американских медикаментов: Вашингтон угрожал в случае выполнения программы прекратить поставку столь необходимой продовольственной помощи.
Продовольственную помощь финансируют американские налогоплательщики, но правительство, зависящее от химической промышленности, использует тактику шантажа, чтобы навязать бедным странам дорогие лекарства, которые они не хотят, не могут себе позволить, и в которых не нуждаются. А получаемая прибыль идет в карман не американским налогоплательщикам, а напрямую в закрома медикаментозной картели. Это показывает, в какой мере наша картель удерживает власть.
Когда Америка представляет кредиты неразвитым странам (опять же, то деньги налогоплательщиков), перед ними ставят условие, что кредит пойдет главным образом на покупку американских товаров, а особенно таких, которые вовсе не нужны «облагодетельствованным» странам. Ведь когда товар
Во многих случаях интересы химического синдиката совпадают с интересами врачебного синдиката.
В XIII веке Фридрих II из Гогенштауфена, король Сицилии и Германии, заложил основы Медицинской державы изданием первого приказа, который был призван защитить больных от шарлатанов. Он разрешал заниматься лечебной деятельностью только тем врачам, которые имеют одобрение государства (этот термин появился тогда). Но очень скоро – такова уж человеческая натура – охотники за прибылью объединились и основали самоподдерживающуюся картель со своими догматическими правилами, и даже государство неспособно дать ей отпор. Ведь оно, государство, согласилось работать в согласии с ней и следить за тем, чтобы честные врачи, которые следуют клятве Гиппократа и могут разрушить прибыльную медицину своими дешевыми природными методами лечения, оказались вне закона, были исключены из профессии или попали в тюрьму… как шарлатаны. И эти самозваные медики ради своей безопасности начали прятаться в непроницаемом облаке чернил, подобно каракатицам.
