Далее Блюхель сообщает, что в Германии власть принадлежит максимум сотне влиятельных функционеров от медицины, и в президиуме одни и те же люди сидят десятилетиями.
В комментариях Блюхеля речь идет о Германии, но структура врачебного синдиката одинакова во всех странах, ориентированных на прибыль. Например, при такой системе чрезвычайно сложно привлечь к ответственности медицинского работника за серьезную, порой даже смертельную врачебную ошибку. Подсудимый и его адвокат сразу опровергают «компетентность» суда и прокурора и обращаются за «авторитетным мнением» к специалистам, то есть, к коллегам, членам медицинского синдиката. Отсюда и утверждение, что степень «доктор медицины» равнозначна лицензии на убийство.
Во всех странах западного полушария врачебный синдикат добился господства самонадеянной, высокомерной клики, которая под предлогом защиты здоровья населения не считается с общественным мнением, правительством, законами, ограничениями и устанавливает диктатуру своей гильдии. Посторонним вход в нее запрещен. Судебный процесс по талидомиду был прекращен благодаря тому, что свое веское слово сказали «специалисты» – члены врачебного сообщества (из Германии с этой целью пригласили даже лауреата Нобелевской премии Бориса Чейна (Ernst Boris Chain). Таким образом, химический синдикат столь же зависит от врачебного, сколь врачебный от химического: их интересы тесно переплетены, и они активны во всем мире.
Именно по этой причине суд над главой химического концерна с расчетом на успех пока еще невозможен. Обвинять его должны в массовом убийстве. Не животных, а людей.
Поэтому же государство может предписывать детям и арестантам очень опасную вакцину. Так Франция в 1950 году ввела обязательную вакцинацию от туберкулеза, невзирая на протесты многих врачей. Подобная принудительная вакцинация – в интересах Института Пастера. Ежегодно он поставляет все больше доз вакцины детям и солдатам, и делается эта «гуманная» миссия за счет беспомощных налогоплательщиков. Но данный факт ни к чему не обязывает Медицинскую империю в других странах: там она вольна объявить, что вакцина БЦЖ очень опасна, и так будет до тех пор, пока никто не начнет мешать их вакцинации. В данном случае столкновения интересов нет, следовательно, нет и конфликта.
В США вакцины Солка и Сейбина от полиомиелита восхвалялись как «прорыв» в лечении этого заболевания, хотя к тому времени во многих странах оно уже почти угасло, а после вакцинации ожило. Во Франции используют противополиомиелитную вакцину Лепина – она названа в честь Пьера Лепина (Pierre Lépine), директора Института Пастера. Кстати, директором того же института был и Кальмет (Calmette), и именно тогда использование его вакцины от туберкулеза стало обязательным.
Особенно примечательно то, что произошло в Италии в 1975 году. Комиссия врачей подготовила многотысячный список препаратов. Они хотели изъять их из каталога медицинского страхования из-за их бесполезности либо опасности. Тот список широко публиковался в СМИ. Но вышестоящее государственное заведение, так называемый Высший институт здравоохранения (Istituto Superiore di Sanità), заглушил врачебную комиссию и решил, что ничего не надо убирать из списка; тем самым индустрия благоприятствовала причинению вреда здоровью. Этот случай показывает, насколько честные врачи бессильны в борьбе с Медицинским синдикатом. Настоящий эпизод – не исключителен, зато символичен.
Столь же показательна – по меньшей мере, для тех, кто умеет читать между строк – статья, которая вышла 23 июня 1978 года лишь в немногих американских газетах, например, в Daily Northwestern (г. Ошкош, штат Висконсин). В статье под заглавием «Секретная кампания может тормозить закон о дешевых лекарствах» (Secret Campaign Claimed to Cripple Laws for Cheaper Drugs) говорится следующее:
