Вароги и единственный франк бросились за предводителем. Они смогли перебраться через стену и по заранее закрепленным на склоне веревкам стали спускаться вниз. Удача все еще была с ними, и беглецы смогли скрыться в лесу, а потом двинулись к Ромашковой поляне. Однако не бывает так, чтобы все складывалось гладко. Имперские гвардейцы и храмовники, подняв на ноги местных лесников, которые проживали в Анвайлере — на — Трифельсе, организовали погоню и утром настигли отряд де Ге.
Враги приближались, беглецы слышали лай собак. Следовало что-то предпринять, и француз указал на Стояна, который помогал идти Алиеноре:
— Ты со мной!
— А мы? — услышал он вопрос Вацлава.
— Остальные должны увести погоню в сторону. Мы пойдем по ручью, а вам следует бежать в другую сторону, подальше от Ромашковой поляны. Выбирайтесь самостоятельно и помните — никто не должен попасть в плен.
Вацлав кивнул:
— Понимаем.
После этого небольшой отряд разделился, и судьба воинов складывалась по — разному. Роберт де Ге, Стоян и Алиенора смогли добраться до безопасного места, сменили одежду и под видом паломников помчались во Францию. А вароги, потеряв последнего франка, которому стрела преследователя попала в лицо, еще двое суток бегали по Пфальцскому лесу, пока в небольшой деревушке не украли лошадей. И это было только началом их приключений, поскольку, уводя погоню, они направились на север и гвардейцы императора Фридриха последовали за ними.
Конь вынес меня на высокий холм, и я натянул поводья. Жеребец замер на месте, и взгляд скользнул по дороге, на которой шел бой.
— Хур — ра! Хур — ра! Ур — ра — гша!
Степняки, выкрикивая боевые кличи, вытаптывали посевы, кружили по полю и осыпали германцев тучами стрел. А вражеская пехота, прикрывшись щитами, медленно двигалась по направлению к ближайшей деревне. Но дойти до поселения, где их уже поджидали варяги и вароги, они не смогут. То один, то другой вражеский воин выпадал из строя, и в нем появлялась очередная прореха, которая почти сразу затягивалась, и колонна продолжала движение. Командир у германцев, судя по всему, опытный и воины ему под стать, хорошо держатся. Только все равно им конец и тысяча германских пехотинцев погибнет, так и не добравшись до славянских земель.
Удовлетворенно кивнув, я спустился на землю и перебросил повод мальчишке из рода Капаган. Он его подхватил и отвел жеребца в сторону, а я присел на согретую солнечным светом землю и закрыл глаза.
Спокойно. Пока никто не тревожит и все идет так, как мне хотелось.
Орда невдалеке от Магдебурга, крупного германского города, который закрыл ворота и подготовился к обороне. Захватить его сходу, прикрывшись трофейными знаменами и плащами крестоносцев, не вышло. Зато мы перехватили крупный отряд, который направлялся для усиления армии герцога Альбрехта Медведя. Это тоже успех.
Кстати сказать, до германских владений добрались без помех и шли, как обычно. Впереди, на день пути, юркие сотни степных разведчиков, пятерки варогов и десятки ляхов Яна Попела, а основные силы следом. Лучшие воины, которых я держал рядом, всегда шли по трактам и проторенным торговым путям, а те, кого не жалко, находились на флангах и двигались по полям, лугам и сельским дорогам. Тяжело вести пятнадцать тысяч всадников. Трудно всех прокормить, обеспечить и удержать под контролем. Но командиры у меня опытные, что черные клобуки, что степняки. Для них этот поход не первый, и войско уже втянулось в ритм движения. Европа, конечно, не степь. Однако Аттила — батюшка по этим самым краям сотни тысяч воинов водил и справлялся, притом, что дороги были хуже и народа поменьше. Так неужели мы хуже? Нет. Не хуже и потому совершили марш на двести тридцать километров по прямой за восемь дней.
В стычки по пути не вступали и замки не штурмовали, а крестьян, само собой, грабили. Забирали продовольствие и фураж, лошадей и скотину. Потом поджигали село и уходили. Главное — скорость и маневренность…
Прерывая мой отдых, на холме появился варяг Орей. Он остановил своего коня рядом и доложил:
— Вождь, из Магдебурга вышел крупный конный отряд, и он направляется сюда, на выручку пехотинцам.
Посмотрев на варяга, я спросил:
— Насколько большой отряд?
— Две сотни рыцарей и с ними четыре сотни легкой кавалерии.
До Магдебурга семь километров. Пока ко мне спешили гонцы, противник приблизился на два — три километра. Через тридцать — сорок минут рыцари будут здесь. Это если поспешат, а они, скорее всего, медлить не станут. Наверняка, германскую конницу ведет какой-то влиятельный аристократ, который жаждет подвига, а остальные следуют за ним. Шестьсот всадников сила не очень большая, но лучше если вражеская кавалерия не сможет соединиться с пехотой. Следовательно, конницу надо встретить на подходе.
— Сатмазу Каракозовичу, Кокаю Мнюзовичу и Кучебичу вывести свои тысячи навстречу германским рыцарям. Бить крестоносцев стрелами.
— Понял!
