– Иными словами, работа Госпожнадзора вас не волнует, – констатировал Кожухов. – Понимаю, хотите сенсаций. С ними у нас туговато, работа наша скучная, для здоровья вредная… Можете так и записать, что скучная и вредная из-за постоянных стрессов: либо мы не идем в ногу с городом, ставим палки в колеса техническому прогрессу, за что нас критикуют на всех уровнях; либо мы тушим, получаем травмы, ожоги – опять стресс; либо после какой-либо неудачи – а каждый пожар, даже хорошо потушенный, для города неудача – нас награждают взысканиями, снимают с работы – тоже не праздник для нервной системы. Не читабельно? – Кожухов взглянул на унылое лицо корреспондента, на его блокнот, в котором не было записано и десятка слов, и с неожиданным оптимизмом предложил: – Вот что наверняка будет читабельно: напишите о Прометее! Все-таки он был единственным обитателем Олимпа, который не поучал, не наказывал людей за их вольные и невольные грехи, а бескорыстно и искренне любил все человечество, всех вместе и каждого в отдельности. Остальные боги только и делали, что пугали людей и доказывали им свое превосходство. К тому же Прометей претерпел за людей муки, несравнимые даже с муками Христа, – ведь орел миллион лет терзал его печень. Нужно только проверить и уточнить эту цифру – миллион, я допускаю, что первый биограф Прометея ее завысил.
– Экстравагантная, но любопытная трактовка, – оживился корреспондент. – Эссе о Прометее!
– Обязательно расскажите, – добавил Кожухов, – о Герострате и о княгине Ольге, которая первой на Руси пустила «красного петуха». Помните, она сожгла город древлян, те непочтительно обошлись с ее мужем, князем Игорем, разорвав его на части. Подробности у Соловьева, в его фундаментальном труде. Ну, желаю удачи.
– Огромное вам спасибо, – с чувством сказал корреспондент.
Больше Кожухов никогда его не встречал.
Уходя на пенсию, полковник Савицкий, прослуживший начальником УПО больше четверти века, имел долгую и доверительную беседу со своим преемником.
– До сих пор твоя жизнь была относительно простой, – говорил он Кожухову, – ты отвечал только за боевую готовность гарнизона и за ликвидацию пожаров. Школу ты прошел хорошую, тушить научился по первому классу. Но отныне работа твоя становится неизмеримо сложнее. Если до сих пор жизнь требовала от тебя быстрых и прямолинейных решений, умения повести за собой людей, то теперь ты должен стать гибким, настороженным, умеющим пойти на компромисс дипломатом, ибо пост начальника УПО – дипломатический! В огонь тебе больше лезть не надо, разве что возникнут чрезвычайные обстоятельства: тебе и без огня будет жарко, увидишь, Миша. Отныне моей спины перед тобой больше нет: не мне, а тебе будет звонить из Москвы высокое начальство, не меня, а тебя будут выводить на ковер, где придется стоять по стойке смирно, и если ты из хорошего солдата не превратишься хотя бы в среднего дипломата, долго на этом посту не удержишься. Ни перед кем не склоняй головы, но помни, что имеется такая штука – субординация; требуй, но умей и просить, будь твердым и последовательным в решениях, но научись вовремя ослаблять железную хватку. Ты очень скоро поймешь, что куда труднее найти общий язык с теми, от кого ты зависишь, чем потушить пожар; что минута разговора с высоким начальством выматывает куда больше, чем час работы в задымленном подвале… Короче, садись в мое кресло, но помни, что с сегодняшнего дня ты не только и не столько главный тушила города, сколько начинающий изучать правила игры дипломат.
С того разговора прошло несколько лет, но Кожухов часто его вспоминал; первые месяцы он то и дело навещал своего учителя, советовался с ним и благодарил за науку, а когда Савицкого не стало, понемногу, учась на собственных ошибках, овладевал высоким искусством руководства таким сложным механизмом, как пожарная охрана огромного промышленного центра.
Во главе ключевого отдела службы и подготовки Кожухов поставил подполковника Головина, которому верил, как самому себе; штаб пожаротушения возглавил тоже старый товарищ, подполковник Чепурин. Часто Кожухов завидовал тому, что не он, а другие занимаются боевыми действиями, скучал по ним и при первой же возможности старался «понюхать дыма». Но таких возможностей было немного – львиную долю рабочего времени он звонил и отвечал на звонки, писал бумаги с просьбами, требованиями и объяснениями, заседал в различных комиссиях, защищал своих людей от нападок, поощрял и наказывал, выбивал фонды, квартиры, штаты – словом, делал все то, к чему готовил его Савицкий.
Теперь он выезжал лишь на те пожары, которым объявлялись номера три и выше; памятуя уроки учителя, сдерживал себя и не лез в огонь, когда видел, что справятся без него; научился не обижать подчиненных недоверием и принимал на себя обязанности РТП[4], только когда требовала чрезвычайная обстановка.
Телефоны, прямые и через дежурного, звонили непрерывно.
