И третья мысль, от которой перехватило дыхание: он будет моим сыном!
И я дала себе клятву: если нам суждено остаться жить, я скажу Васе, сама скажу, потому что он давно говорит мне это только глазами, что хочу стать Бублику мамой.
В коридоре, как в трубе, гудел огонь, за спиной начала прогорать дверь, лицо обжигал студеный ветер, ноги горели огнем, а я стояла, прижав к груди теплого Бублика, плакала, и сердце мое рвалось от нежности, от предвкушения будущего счастья…
…Я и сейчас, сию минуту, вспоминаю об этом и плачу. Больше о себе рассказывать не могу.
А впереди целая ночь, скорее бы за мной приехали!
Писанину я люблю так же, как в жаркое лето пить теплое пиво. Вася – другое дело, он в школе у литераторши любимчиком был, он, если хотите, почти что писатель – в каждой стенгазете заметка, в рубрике «Из прошлого пожарной охраны». Я тоже лихо сочиняю – отчеты о проверках караулов, описания всякого рода загораний и тому подобную большую литературу. Но ту же самую заметку в стенгазету я могу сочинять часами, осыпая проклятьями каждую строчку. Поэтому Ольгин приказ написать про Большой Пожар поднял меня на дыбы.
– Не буду!
– Будешь как миленький, – сказала Ольга. – Я на всякий случай заручилась поддержкой Кожухова. Можешь сам у него спросить, а можешь и мне поверить: если откажешься писать, будешь с завтрашнего дня откомандирован на вещевой склад для инвентаризации портянок.
– Ведьма ты рыжая!
– Да, я ведьма, – охотно согласилась Ольга, – и могу отлупить тебя метлой. Садись и пиши: случаи, фрагменты, детали – все, что бог на душу положит. Но если предпочитаешь пересчитывать портянки…
– Разве что фрагменты… – трусливо отступил я.
– Конечно фрагменты, – обрадовалась Ольга.
Уже потом, когда я закончил, эта ведьма призналась, что ни о чем с Кожуховым не договаривалась, – взяла на пушку!
Мы, пожарные, любим вспоминать про чудеса. Пожар, в ходе тушения которого не произошло ничего необычного, мы быстро забываем, а если о нем спрашивают, не знаем, о чем и говорить, – обыкновенный пожар. А вот когда случается чудо – у всех глаза горят и языки развязываются: один только Дед может полдня подряд рассказывать самые невероятные, но – хотите верьте, хотите проверьте – имевшие место истории.
Я бы дал такое определение: чудо есть сказочно необыкновенное событие, которое произошло с тобой только потому, что ты родился под счастливой звездой. Или так: чудо есть такая штука, в которую никто не верит, но о которой каждый мечтает.
Когда человеку бывает хорошо, он и без чудес обойдется. Нам же хорошо бывает редко – разве что в отпуске, когда плещешься в море за тысячу километров от родной управы (так мы называем УПО), а вот плохо бывает часто, иной раз так, что только о чуде и мечтаешь. Подполковник Чепурин любит говорить: «Потерял надежду – верь в чудо». А раз начальник приказывает, мы и верим.
В нашей компании чудеса обычно случаются с Васей и Лешей. Приезжаем как-то на пожар, выскакиваем из машины, и Вася указует перстом: «Штаб будет здесь!» И тут же в сантиметре от Васиной каски проносится и врезается в землю ведерный самовар. «Штаба здесь не будет!» – мгновенно реагирует Вася.
А совсем недавно горел огромный склад. Вася и Леша со звеном забрались на крышу, а кровля под Лешей провалилась, и он полетел в самый очаг. Снимать каску, склонять голову и шептать «прощай, друг» у нас в таких случаях не принято: друга нужно спасать. Вася опустил вниз трехколенку, велел себя поливать, полез в пекло – нет Леши! Вот тут уже не выдержал, с ревом наверх поднялся, с кровавым стоном: «Леша, Леша…» А Леша тут как тут: «Звали? Случилось чего?» Пока Вася стоял с разинутой пастью, Леша доложил, что упал он не на бетонный пол, а на мешки с удобрениями, выпрыгнул из огня, как пингвин из воды, проскочил через пролом в стене и поднялся на крышу. Думаете, Вася бросился другу на шею и омочил ему грудь горячей братской слезой? Ничего подобного! Рявкнул, да так, что за два километра вороны с деревьев посыпались: «Какого черта, там-там, там, проваливаешься без разрешения?!» И смех и грех…
Таких чудес я могу вам поведать с добрый десяток, но все они случались на разных пожарах, даже два чуда на одном – не припомню. А вот Большой Пожар потому и вкипел в память, что чудес там было навалом. И одно из главных, самых необыкновенных – как это Ольге удалось, во-первых, пробежать из выставочного зала в киностудию и, во-вторых, сделать это буквально за минуту до загорания фильмотеки.
