– А он не называл имени ее первого мужа?
– Я очень осторожно прощупывал дорогу на территорию. Нельзя сыпать вопросами слишком быстро, не опасаясь подозрений.
Кетти кивнула и после небольшой паузы спросила:
– Как вел себя мистер Бьюрек?
Он бросил на нее понимающий взгляд:
– Удивительно, что вы так долго не справлялись о нем. Я застал его в своем кабинете, куда он вошел под предлогом поисков копии письма Косгрейву из Адмиралтейства. Он, естественно, понимает, как мне неприятно заниматься таким делом. И вы, конечно, понимаете, что он ищет что-то еще.
Кетти немного подумала, а потом сказала:
– Так как он думает, что у вас нет доступа к секретной информации, возможно, он искал любовное письмо к миссис Леонард или от нее, – предположила она с невинным взглядом. – Если он ее воздыхатель и источник ее доходов, он может ревновать к вам.
– Как я понимаю, мы теперь называем вещи своими именами. Могло быть и так. Но у меня другая мысль. Сегодня я получил из Испании письмо от своего фронтового друга, в котором он спрашивает меня о здоровье. Бьюрек мог случайно увидеть пакет или узнать от мальчика-рассыльного, что я его получил. Мне обычно не приходит на службу личная корреспонденция, но я писал ему какое-то время назад о предложении Кестлри и о том, что я собираюсь принять его.
– И вы думаете, что Бьюрек по ошибке принял его за деловое письмо? Оно было в вашем кабинете?
– Нет, я положил его в карман, чтобы вечером написать ответ. Я вообще не связывал письмо с его визитом. Если ему известно о нем, значит, он очень хорошо осведомлен обо всем, что происходит в штабе. Такая посвященность в чужую работу необычна. Особенно для Генерального штаба, – добавил он, устало взглянув на нее.
– Вы выглядите утомленным, лорд Костейн. Возможно, вы перетрудились. Вам нужно выпить чая.
У камина было так уютно и так приятно сидеть рядом с Кетти, что Костейну очень не хотелось уходить:
– Нельзя ли распорядиться принести поднос сюда.
Он увидел, что ее глаза испуганно расширились.
– Я поступил неосмотрительно? Я не хотел вас обидеть, но ведь ваш дядя находится за соседней дверью.
– Просто… Просто мама все приготовила в другой комнате, – сказала она, чувствуя себя полной дурой.
Ее мать придавала этому вечеру большое значение. Сама же Кетти с удовольствием бы осталась именно там, где они сидели.
– Я позову дядю, и мы пойдем все вместе.
Костейн посмотрел на свою шляпу и пальто и оставил их лежать там, где они и были. Это навело Кетти на мысль, что ему хотелось бы вернуться сюда перед уходом, но в ее скромную головку никак не могло прийти, что он уйдет, когда они собирались остаться наедине.
Она постучалась в дверь Родни, и на ее стук вышел дядя.
– А, лорд Костейн, снова пришли навестить нашу Кетти, да? – Он больше ничего не сказал, но лукавое покачивание его головы означало общее понимание и одобрение.
– Я надеюсь, повар испек горячие лепешки, – сказал он. – Нет ничего лучше горячих лепешек в такой день.
Он напрасно ждал горячих лепешек. Чтобы не отвлекать внимание гостя от красоты Кетти, леди Лайман ограничилась обычным ланчем из холодного мяса, сыра и хлеба. К тому же стол был накрыт не перед теплым камином, а в продуваемой сквозняком столовой, хотя серванты в доме ломились от запасов еды и питья. Темные панели, которыми была обита комната, гасили последние лучи солнца в окнах, а лампы были размещены слишком высоко на стенах, так, что едва освещали обеденный стол. Это было похоже на трапезу в пещере. Разговор, состоящий в основном из зондирующих вопросов леди Лайман и неопределенных ответов Костейна, не клеился.
Беседу оживляли лишь две темы – время от времени леди Лайман раздраженно цокала языком и удивлялась, куда это Гордон ушел в такой скверный, холодный день, а Родни через равные промежутки времени жаловался на отсутствие горячих лепешек.
Так как в комнате было слишком прохладно, они забрали чашки в гостиную, чтобы закончить чаепитие там. Как только приличия позволили, Костейн поднялся, чтобы уйти.
– Кетти, почему бы тебе не проводить лорда Костейна, – предложила леди Лайман, подняв брови.
Кетти прошла вместе с ним из гостиной в кабинет.
– Я должна извиниться за мамино любопытство, – сказала она, стараясь говорить спокойно.
– Я уже привык к бурному любопытству мам, – ответил он. – Но у нас с ней есть одна общая забота. Где черти носят Гордона? Он обещал встретиться со мной здесь в четыре часа.
Не успел Костейн надеть пальто, как дверь распахнулась и в кабинет ввалился пожилой джентльмен с седой бородой и в очках. Очки были покрыты инеем, что совсем не улучшало его зрение, и он споткнулся о край ковра.
– Это вы, Лев, – спросил он и стащил очки.
– Где вас носило, – спросил Костейн.
– Вам лучше сесть, потому что моя новость свалит с ног вас обоих, – начал Гордон.
Скинув верхнюю одежду, он тяжело плюхнулся на диван у огня, чтобы отдышаться, прежде чем раскрыл свой бумажник.
Как только дыхание восстановилось, Гордон встал, победно сияя.
– У миссис Леонард есть любовник-француз, – возвестил он и подождал вопросов, которые заданы не были.
