— Ну что ж ты, не удержал? А я уже в рот собралась взять! — И она быстро-быстро стала массировать его содрогающийся ствол, причинив ему нестерпимую сладкую муку…
Из дальнего конца парной, где Фрол Иванович получал от Тони свою порцию VIP-обслуживания, раздался низкий протяжный рык. Через несколько минут Фрол вышел из клочьев пара, завернувшись в белую простыню.
— Ну как, Васятка, приобщился к радостям земным? — ощерившись в щербатой ухмылке, поинтересовался Фрол. — Вот так, блин, и жили римские патриции… Термы…
Стервы… Нехило? Да? Пойдем, поплаваем в холодной водичке…
— Не, Фрол Иваныч, я еще попарюсь… — смущенно отозвался Вася, поглядывая на Дашуню, которая присела на лавку рядом с ним и бесстыдно расставила ляжки.
Тот только усмехнулся:
— Ну, как знаешь… Послушай старую грузинскую притчу. У старого отца женится сын. Отцу — шестьдесят, сыну двадцать. После первой брачной ночи сын рассказывает отцу, как все прошло. «Я, — говорит, — смог с ней десять раз. А ты, отец, когда молодой был, сколько мог?» — «Я — два раза в неделю», — отвечает отец. Проходит пять лет. Сын рассказывает отцу: «Я жену могу каждую ночь по три раза поиметь. А ты, отец?» — «А я два раза в неделю». Проходит еще пять лет. Сын говорит: «Я могу только один раз за ночь, а ты, отец?» — «А я — два раза в неделю». Еще пять лет прошло. Сын, грустный, рассказывает отцу: «Я теперь только один раз в месяц, а ты?» — «А я, как всегда, — два раза в неделю», — отвечает старец. Вот так-то… — прищурился Фрол и добавил: — Хотя я с Дашуней и сам не прочь три раза… в неделю!
Когда все попарились знатно и получили сполна все привходящие телесные утехи, собрались в предбаннике, где официантки Иосифа Моисеевича уже успели заново накрыть стол. Теперь на белой скатерти громоздились запотевшие бутылки водки, блюда с обилием рыбных деликатесов, как мурманских, так и норвежских, включая расплодившихся за последний год в Баренцевом море крабов.
Дождавшись, когда все выпьют и закусят, Фрол встал и, враз посерьезнев, начал:
— Ежели кто из вас подумал, что я позвал вас обсудить важное дело, тот не ошибся. Не знаю, в курсах вы или нет. но дошли из Москвы вести, что Варяга мочканули.
— Так уж недели три базарят! — встрял в монолог мурманского пахана Виталик Седой, смотрящий Оленегорска. — Я сам в златоглавой был всю прошлую неделю, третьего дня вернулся. Да, погиб Варяг, всероссийский наш казначей…
— То-то и оно, — продолжал Фрол Иванович, поморщившись: его покоробило, что Седой его перебил, но сейчас было не время заводить разговор про правила хорошего тона. — Об этом мы все уже наслышаны. Но я не о том. Тут вот какие странные дела заворачиваются… После гибели Варяга по Сибири многих старых воров кончили. Стилягу в Красноярске, Вову Махно и Родика Пулю в Новосибирске, Сашу Мингрела в Магадане. Об этом вы тоже слыхали, а, Виталька?
Оленегорский авторитет вроде понял, что выступил не по делу, и сконфуженно пожал плечами.
— То-то и оно-то! А странность тут в том, что все это давние кореша Варяга, люди проверенные, с ним много чего испытавшие, а Родик, так тот вообще с ним два раза на одной зоне парился. Мне вчера звонил Филат. Предупреждал, что за Уралом начался методичный отстрел людей, связанных с Варягом…
В плотно закрытую дверь постучали, и в возникшую щелочку просунулась лысая голова директора бани.
— Я прошу прощения, Фрол Иванч, — театральным шепотом прошелестел Иосиф Моисеевич. — Не надо чего? Все в порядке у вас?
— Йоська, закрой дверь, если надо будет — позову! — вопреки своему спокойному нраву рявкнул Фрол Иванович.
— Филат, говорят, пару недель назад куда-то тайком сматывался. Вроде его в Москве видали… — подал голос угрюмый Парамон Лютый, хозяин Медвежьегорска. — Всего на одну ночь в столицу мотался. Словно по чьему-то вызову!
Фрол покачал головой:
— Мне Филат не докладывался. Если ездил в Москву, значит, на то были у него свои причины. Не нам с вами, бродяги, за региональным смотрящим присматривать. Филат — вор в серьезном авторитете! Словом, все это мне напоминает вот что… Если кто помнит… Четыре года тому Варяг исчез. Куда делся — непонятно. И пока его не было на виду, а не было его чуть не полгода, в воровском мире все пошло наперекосяк. Начались отстрелы, из всех дыр вдруг полезли бес-предельщики, суки, которые попытались подмять под себя города, региональные общаки подгрести… В общем, херня полная наступила!
— И ща, говорят, общак всероссийский куда-то растворился, как трупешник в ванне с кислотой! — язвительно процедил Парамон. — Варяг, еще когда живой был, вроде его проворонил… А там, по слухам, лимонов сто или тыща!
Сидящие за столом зашумели: кто-то стал возражать Парамону, предлагая свои цифры, которые, «вот вам кресты, мужики!», кто-то где-то слыхал от важного человека из Москвы…
