Гребешок закрыл за собой дверь и даже запер ее на крючок. Крючок был кованый, пробой тоже довольно крепкий, но надеяться, что он надолго задержит незваных гостей, не стоило. Свечку он задул. Размышлять над тем, кто орудует с бесшумным оружием, Гребешку было некогда; у него лично оружия нет, поэтому надо сделать ноги из этой мышеловки, пока не поздно. Выбираться можно было только через маленькое окошко. Недолго думая Гребешок подскочил к окну и сильным ударом ноги вышиб раму, которая держалась лишь на четырех загнутых гвоздях. Сразу за окном было что-то вроде маленького карниза, на который в принципе можно было выбраться. Но слезать с него в темноте было не больно ловко, а прыгать — тем более. Внизу росло два-три тонких дерева, ветки которых вряд ли выдержали бы тяжесть Гребешка. А свалиться, обломав ветки, на невысокий, но крепенький заборчик из острых штакетин — удовольствие ниже среднего. Упадешь передом — пропорешь брюхо или ребра поломаешь, спиной грохнешься — перелом позвоночника обеспечен.
Между тем снизу уже не долетало шума борьбы, похоже, что кто-то над кем-то одержал верх. Вместо этого слышались осторожные шаги по лестнице. Ступеньки, конечно, поскрипывали, оповещая Гребешка и Ксюшу, что супостат приближается, но сделать они ничего не могли. Правда, судя по тому, что неприятель явно не спешил и двигался медленно, можно было сделать вывод: он не знает об отсутствии у Гребешка оружия. Гребешок получил лишние несколько секунд на принятие решения.
— Миша-а, я боюсь! — Ксюшин лепет придал Гребешку силы, а главное, решительности.
— Вылезай! — он подтолкнул Ксюшку, которая успела только накинуть на себя халатик, подчинилась. — Лезь, кулема! На карниз выползай! Задницей вперед!
Ксюша замешкалась было, но тут в дверь мощно ударили, должно быть, в темноте неприятель не разобрался, что дверь открывается не вовнутрь, а наружу. Конечно, дверь устояла, а Ксюша, которая испугалась, что неведомые налетчики ворвутся в комнатку, преодолела страх и выползла на карниз, крепко уцепившись за край оконного проема. Гребешок последовал за ней. Странно, но, выбираясь на узенькую, не шире сорока сантиметров, чуть скошенную в сторону улицы доску, обитую рубероидом, он думал не о том, как бы не свалиться с нее, а о том, как там Агафон, Налим, Луза. Очень его беспокоило, что прогремел один выстрел. О том, что у нападавших оружие с глушаками, Гребешок уже знал, а о том, что звуки их выстрелов почти не слышны вне избы, — догадывался. У куропаточников бесшумных пушек не было. Если они засекли нападавших и сумели выстрелить лишь один раз, это сулило большие неприятности…
На самом деле все обстояло гораздо лучше. Агафон немного успокоил бабу Дусю, попросив ее зайти обратно в избу, пока они не проведут небольшое расследование. Евдокия Сергеевна помнила, что Миша раньше работал в милиции, стало быть, у него и друзья могли там быть, поэтому она не стала интересоваться тем, откуда у гостей оружие, а уверенный милицейский тон Агафона и звучное слово «расследование» заставили ее подчиниться. Она ушла в горницу, встала на колени перед иконами и принялась молиться.
Собачий лай по деревне не унимался, но на улицу никто высовываться не хотел. Даже те, кто зажег было керосиновые лампы, вновь погасил их. Деды-фронтовики — а мужское население деревни состояло в основном из них — знали по опыту, Что в освещенные окна стреляют чаще. Те, у кого были дробовики или берданки, спешно их заряжали, те, у кого не было, покрепче задвигали засовы на дверях.
Куропаточники, с оружием наготове, по одному выскочили в «садок» и первым делом осмотрели то место, куда палил с перепугу Луза. Пуля на выходе вырвала из доски здоровенную щепку, а потом, должно быть, впилась в ствол черемухи, росшей у забора, или вообще улетела в сторону. Так или иначе, но никаких следов того, что тут поблизости кто-то был, куропаточники не нашли.
— Балбес ты, е-мое! — проворчал Агафон, но не очень сердито, потому что считал, что лучше перебдить, чем недобдить. — Надо было ему с ходу палить! Наделал шухера на всю деревню… Завтра, блин, еще к участковому кто-нибудь попрется.
— Да был он тут, был… — бубнил сконфуженный Луза. — Я его дыхалку слышал…
— Сам небось сопел с присвистом, вот и приснилось, — предположил Налим. — А на самом деле…
— Ну-ка — тихо! — вдруг прошипел Агафон, тряханув Налима за плечо, чтобы тот заткнулся. Сквозь собачий лай и осторожные шорохи в соседних домах до чутких ушей экс-старшины донесся шум возни со стороны Ксюшиного дома.
— Туда! — Агафон указал направление, поскольку, кроме него, никто толком не расслышал, где происходит драка. — Только не в рост и ближе к забору. А я с той стороны, огородами…
Луза с Налимом выскочили в калитку и побежали по улице в сторону Ксюшиного дома. Агафон чуть подождал и побежал к изгороди, разделявшей огороды…
