— А что это такое? — спросил Агафон. — И какое отношение оно имеет к тому, что Налим говорит?
— Не знаю, все случайно получилось. Если бы мы не полезли к Эле в сумку, то и сейчас ни черта бы не знали.
— А зачем вы туда полезли, кстати? — поинтересовался Агафон, прикидывая в уме, не собирались ли эти ребята заодно заиграть ключики.
— Да так… — смутился Олег. — Надо было…
— Ничего особенного, — проворчала Лариса. — Мы презерватив искали. У Эльки всегда их полно…
— Ну и взяли бы презерватив, — заметил Агафон, — а зачем эти штуки вытащили?
— Ну, — насупился Олег, — это Лидка захотела подушиться. Духи-то французские, кажется. Вернее, коробка из-под них. Кто знал, что там такое окажется?
— Чего «такое»? — переспросил Агафон.
— Да кубик и шайба… Лидка открыла коробочку, а они там лежат. Она сперва подумала, будто этот кубик — вторая упаковка для духов. Стала открывать, а он не открывается. Ни пазов, ни кнопок, ни защелок.
— Ты извини, друг, — произнес Агафон, — но я так понял, что вам был презерватив нужен, поскольку у вас настроение на секс было.
— Ну да! — сердито сказала Лариса. — Мы сперва дотрахались, а потом уж Лидке подушиться вздумалось.
— Ой, ну что ты говоришь? — смущенно пробормотала Лида.
— Застеснялась, — осклабилась Лариса, — скромная. Можно подумать, что не ты первая к Олегу спать пошла…
— Девушки, — перебил Агафон, — это все не по делу. Подробности интима мне по фигу. Кроме того, я так и не услышал, отчего эти штуковины виноваты в том, что Налим вас трупами увидел?
— А я знаю?! — заметно повышенным тоном произнес Олег. — Просто Лариска заметила на одной грани кубика серый кружок. Чуть-чуть посветлее, чем остальное черное. Ну и говорит: «Надо это колечко положить на этот нарисованный кружок, и тогда все откроется». Ну, они и положили.
Лариса взяла кубик и шайбу, перенесла их поближе к Агафону. Затем показала более светлый кружок — точь-в-точь проекция шайбы с дыркой! — обозначенный на грани кубика. После этого она положила кубик этой гранью вверх, а на кружок, изображенный там, — наложила шайбу.
Произошло нечто неожиданное, у Агафона даже боль в руке прошла мгновенно. Шайба, наложенная на кружок, обозначенный на верхней грани черного кубика, начала вращаться наподобие грампластинки вокруг невидимой оси.
— Ладно, — сказал Агафон задумчиво, — занятную игрушку вижу. Что дальше?
— А дальше вот чего, — сказала Лариса и поставила мизинец в отверстие вращающейся шайбы.
Что-то ярко блеснуло, все на секунду зажмурились. Когда Агафон открыл глаза, то тут же их опять закрыл: на том месте, где сидела Лариса, он увидел не то небольшого динозавра, не то чудовищную жабу. А в уши ударил хохот четырех глоток. Смеялся даже Налим, заметно громче остальных. Должно быть, потому, что увидел со стороны, каким идиотом выглядел несколько секунд назад.
Справившись с легким обалдением, Агафон открыл глаза. Лариса сидела на своем месте, никаких динозавров и жаб не наблюдалось.
— Ну, как фокус? — усмехаясь, спросила Лариса. — Правда, клево?
— И как это получается? — удивился Агафон, начиная шевелить мозгами и припоминать разные легенды, слышанные в давние и совсем недавние времена.
— В том-то и дело, — вполне серьезным тоном ответил Олег, — что никто не знает. Мы случайно на это нарвались. Положили шайбу на обозначенный кружок, он и завертелся. Мы, конечно, обалдели, а мне вдруг показалось, что этот кубик — мина. Думаю: «Раскрутится сейчас, а потом как шибанет!» Ну и решил снять, потянулся «клешней». А ею не больно ловко работать. Лидка решила помочь и сунула палец в середину. Только не мизинец, а указательный. Попробуй, увидишь, что выйдет…
Лариса пододвинула кубик с вращающейся шайбой поближе к Агафону. Тот не без опаски вытянул указательный палец и самым кончиком его притронулся к поверхности кубика, проглядывавшей через отверстие в шайбе. Ничего особо ужасного не произошло. Ни удара током, ни ожога не почувствовалось, только в ушах чуть-чуть щелкнуло, примерно так, как в радионаушниках от далекого грозового разряда. А в глазах на секунду мелькнула вспышка. Потом, в течение нескольких мгновений, перед глазами в неимоверно быстром темпе замелькали картинки, которые Агафон не только запомнить, но и воспринять не успевал.
