Феликс, получивший ещё один престижный приз на Венецианском биеннале, выглядел преуспевающим и уверенным в себе любимцем Фортуны. Светлый бесформенный пиджак, вишневый мягкий шарф, небрежно задрапированный на шее, тонкий шелковистый пуловер с затейливым геометрическим орнаментом. "Одевается у Кардена, – решила Тони. – Стал симпатизировать основательной классике, если, конечно, мэтра высокой моды можно отнести к этому направлению". Но на фоне прежних увлечений Картье, изобретавшего для себя экзотические костюмы, стиль Кардена можно было отнести к умеренной традиционности.
Антония рассматривала Феликса как бы со стороны, находя его привлекательным и весьма интересным мужчиной. Да и странности его, вообще-то, вписывались в рамки богемных "закидонов", грешащих куда более экстравагантными отклонениями от буржуазных условностей.
– Я не псих, детка. Теперь у меня не более тараканов в голове, чем у любого "здравомыслящего человека", просиживающего штаны в каком-нибудь банке. Просто этот чинуша другой породы. Я по-своему вижу окружающее, как индеец, ощущающий одухотворенность породившей его природы. Мой мир полон тайн, значительных намеков, догадок… Мне не надо получать телеграммы и заверенные адвокатами удостоверения, чтобы решить свое будущее… Ты думала, что мне придется изобретать фантастический сюжет с явлением призрака матери. Нет. Я получил от неё иное благословение.
Феликс сделал паузу, предполагая ироническую реплику Тони, но она промолчала. Он посмотрел на неё с обезоруживающей простотой:
– Я просто увидел радугу – совершенную, огромную, в полнеба, когда гнал по автобану в Швейцарию. Полдень, вокруг ни души. Я несся прямо на нее, физически ощущая, как въезжаю в гигантские ворота, пронизывающие меня мириадами разноцветных лучей… Это было прикосновение матери. Теперь я знаю, она, вернее, то, что осталось от неё в этом мире, благословило меня… Вот увидишь, Тони, мы пройдем под семицветной аркадой вместе, мы протянем к ней руки, и когда-нибудь, возможно, узнаем то, что скрывает от нас время…
– Это надо понимать как предложение брачных уз? Так инопланетяне объясняются в любви? Мне доставать шампанское? – Тони нерешительно остановилась у скрывающегося в огромном глобусе бара.
– Смейся, смейся, девочка. Непонятость – удел юродивых и гениев. Феликс послушно поставил на столик хрустальные бокалы.
– Ладно, милый, открывай, – Тони протянула ему "Дом Перинбона". – Я не отказываю. Но подожди теперь ты. Пожалуйста, полгода. У меня остались кой-какие счеты с землянами… А потом мы поднимемся над этими глухими материалистами и наплюем на них с высокого облака… Вот за это и предлагаю выпить.
…Антония проводила Картье, поборов соблазн рассказать ему о сыне. Интересно, как относятся "посланцы высшего разума" к внебрачным детям? Ничего, эта возможность ещё предоставится и, по-видимому, в весьма недалеком будущем. Майкл О'Ралли, похоже, одержал верх – предприятие А. Б. не выдерживало конкуренции.
– Кажется, скоро я буду лежать на лопатках. Причем абсолютно голая, то есть без гроша. Но, к счастью, все же не под Майклом. Предпочту бескорыстного инопланетянина, или любого другого дурня… Знаешь, я, в сущности, жутко устала. – Голос Антонии звучал тускло.
Жаклин поняла, что совсем скоро она сможет порадовать О'Ралли известием о капитуляции Тони.
– Увы, дела нашей "звезды" идут не блестяще. – Жан-Поль выключил телевизор, на экране которого А. Б. в коротких шортиках и кружевном болеро рекламировала работу газонокосилки. – И это не прост профессиональный провал, а нечто совсем другое.
Вот уже целый месяц они с Викторией наблюдали за напряженной борьбой, затеянной Тони на поприще рекламного бизнеса Штатов. Жан-Поль проводил уик-энды у Виктории, ожидая момента забрать её к себе. Брачным планам помешал траур. Теперь не давали покоя неудачи Антонии, так мужественно, казалось бы, вышедшей из духовного кризиса.
Виктория выскользнула из-под одеяла, накинула халат и собрала раскиданные по ковру остатки пиршества – банановую и апельсиновую кожуру, пакетики с чипсами и поп-корном.
– Ты все время что-нибудь грызешь, хомяк! А ну-ка причешись и одеть смокинг – я не могу серьезно беседовать с таким дикарем, – скомандовала она и присев на край постели, заглянула в обезоруженные отсутствием оптики и потому слегка растерянные глаза возлюбленного.
– Милый, ты мог бы разузнать через Мейсона одну вещь… Мне нужно разыскать Ингмара Шона, ну, того…
– Как же, помню. Он сделал замечательный фильм "Маг и его Мечта"! Жан-Поль собрал волосы резинкой и одел очки, почувствовав себя достаточно вооруженным для ревнивого натиска. – Вы порхали над каким-то средневековым городом среди звезд и кружащего вальса – небожители! А бедный одинокий юноша, заметь, поэт и красавец, мечтал только об одном – быть на месте этого трюкача и сжимать тебя в объятиях! Брр! Я даже писал какой-то сонет про "звезды и тени и локон в ночи"…
Жан-Поль вдруг вскочил и схватил Викторию в охапку.
