– Это специальный состав, для нашего освещения. Мадемуазель выглядит великолепно, – в заключении гримерша одела на голову Виктории золотую шапочку из тонкой резины, довершив сходство с морским уродом.
"А что, если этот Волшебник не сумеет расколдовать меня и так же просто,, как Вика стала Антонией, Антония превратится в мурену и будет жить в большом аквариуме?". – Мысль показалась Виктории вполне реальной, не вызвав, однако особого испуга. Напротив, в ней мерещилось какое-то облегчение. Сейчас, за минуту до встречи с телекамерами, она предпочла бы броситься в водяную пучину без особой надежды быть расколдованной.
– Все готово, радость моя, пора начинать, – Ингмар внимательно осмотрел плечи и колени Виктории. – Не люблю делать дубли. А когда делаю, все равно оставляю первый вариант. В нем есть неожиданность и страх. Когда так противно сосет под ложечкой… Это ведь фиксируется аппаратурой, так же, как свет или цвет… Хорошо, хорошо, только не дрожать, – коснулся он пальцем живота Виктории и ей стало совсем страшно оттого, что этот лохматый блондин видел её насквозь. Длинные волосы Мага, получившие стальной оттенок, падали на плечи вьющимися легкими прядями. Черный гладкий комбинезон – то ли трико гимнаста, то ли одеяние средневекового рыцаря, навевал образы таинственной магии и боевых турниров. Его пальцы, наручником охватившие запястье Вики, оказались холодными. Как во сне она нырнула вслед за черным рыцарем в металлическую капсулу, напоминающую цистерну. Внутри было темно и пахло жженой резиной…
– Проводка не выдерживает напряжения, спешим, спешим, девочка. Удобно? – Вика с помощью Шона легла в пластиковый саркофаг, опутанный проводами. – Всего одна минута. Считай медленно до шестидесяти, по биению пульса. Ты в материнской утробе. Тесно. Страшно. Темно. Представь себя на краю трамплина. Вышка на самом краю скалы. Внизу безбрежное море. Нет, океан – ласковый, теплый… Прямо перед тобой восходящее солнце – огромное, манящее, расплавляющее тебя пронизывающими лучами. Оно дает радость, силу, жизнь… Ты тянешься к нему, ты подходишь к самому краю лучистой бездны, соскальзываешь и – летишь!
– Нам нужна музыка. Пожалуйста, Серж, внимательней. Собрались! сказал он в микрофон и исчез.
Плотная тьма непроницаемой стеной обступила саркофаг. Где она, что вокруг? Виктория боялась даже пошевелить пальцами, думая о том, что ноги у неё босые и она совсем нагая под тонкой прилипчивой тканью. "Тук, тук", четко и громко с влажным хлюпаньем заработало усиленное динамиками сердце.
Виктория начала считать, ощущая нарастающее волнение. "Пятьдесят пять, пятьдесят шесть", – ей хотелось закричать от страха, подступая к конечной точке. И вот – тишина, абсолютная, со звоном в ушах, и откуда-то из её глубин тихая музыка, подкрадывающаяся со всех сторон. Знакомая, Боже, – да это первый концерт Чайковского! Виктория сразу представила распахивающиеся под эти аккорды перед новобрачными двери. Наверно, она засмеялась, но с треском электрического разряда темнота лопнула, её ложе, оказавшееся абсолютно прозрачным, повисло в ослепительном свете, поднимаясь в вертикальное положение. Виктория зажмурилась, вытянув руки навстречу пылавшему перед ней в голубой бездне огненному шару. Пол под её босыми ногами плавно пружинил, заманивая в полет, оркестр гремел, поднимаясь к крещендо – и она оттолкнулась от края площадки, взвившись вверх. Тело обрело невесомость – она парила в необъятном просторе, пахнущем озоном, стремясь к огню и свету. В какое-то мгновение Виктория словно увидела себя со стороны – маленькая сверкающая искра, летящая к солнцу. Волосы, освободившиеся от шлема, парили золотым ореолом, тело переливалось и плавилось драгоценным блеском… В живот впился тонкий обруч, потянуло подмышками – она полетела вниз, зажмурившись, до боли в горле задержав дыхание.
Под белыми лепестками роз, устилавшими долину, чувствовались острые камни. Она лежала, затаясь, чуть приоткрыв под завесой волос глаза. Музыка отдалилась, в ярком свете софитов парили клочья белого дыма.
– Не двигайся, не двигайся! Отлично. – голос Ингмара приближался. Здравствуй, Чудо! Он откинул с лица пряди волос. – Теперь ты с нами.
Черный Маг помог Виктории сесть, ласково улыбаясь под метелью сыпавшихся сверху белых лепестков. Его глаза светились восхищением, а из-за спины прямо в растерянное лицо Виктории пристально смотрел объектив камеры. Она протянула к нему руки и на секунду ладони Мага и Мечты соединились.
– Кончили! Все свободны. – В строгом баритоне, усиленном мегафоном, Виктория узнала режиссера Рема Поллака и поднялась с помощью крепкой руки Ингмара. Софиты погасли, стелющийся понизу дым стал серым, среди розовых лепестков колыхались в потянувшемся из глубины сквозняке клочки нарезанной папиросной бумаги.
"А платье-то непростое", – Вика пыжилась, стараясь освободиться от таящихся в ткани пут.
