– С почтением и преклонением – Его Высочество Бейлим Дели Шах.
Голубой – цвет надежды – прочел он с нескрываемым сарказмом.
– Какая изысканная манера объяснения и какая наглость! Сладостарстный старый шакал с дрожащими от возбуждения толстыми пальцами! – Тони захохотала.
– Дорогой, твое воображние сегодня играет на чужую команду. Это прелестный, монашеского вида паренек. Да ты видел его на приеме в итальянском посольстве.
– Не припоминаю… – Феликс усмехнулся.
– Насчет монашеского вида, боюсь, ты обманываешься. Даже миллионер не выкладывает такую кучу денег для женщины, не производящей, как бы это сформулировать поделикатнее, при господине Шнайдере… не производящей антицеломудренное восстание в его брюках… Или – в его юбке, что они там носят под простыней?
– Феликс, я не успокоюсь, пока не примерю эти гаремные облачения.
Говорят, они придают женщине всесокрушающую соблазнительность! подхватив коробку, тони умчалась в спальню.
С этого момента обстоятельства играли против мрачневшего с каждой минутой "Летучего Голландца". Тони явилась во всем блеске величественной красоты, свойственной королевам или блудницам. Но не успла она продемонстрировать фантастический костюм, как чуть ли не на час прильнула к телевизионной трубке – звонили родители, дав возможность поздравить Антонию не только всей домашней челяди, но и какому-то малышу, долго сюсюкающему заученные поздравления и даже плохо вызубренный стишок. После этого, лишь только Антония приступила к показу танца живота, остававшегося голым в просвете между лифом и шальварами, сквозь расстояние прорвался некий "дядя Йохи", завладевший юбиляршей чуть ли не на тридцать минут.
А затем пошло-поехало: звонки в парадное и по телефону. Посыльные с телеграммами и букетами, поздравления официальные и дружеские.
– Извини, Феликс – сам видишь, сегодня нам, наверняка, не вырваться.
– Тони виновато посмотрелда на кавалера из-за букета алых роз, только что прибывшего от фирмы "Адриус".
– Исчезнем завтра… Нет – в конце недели. Я клянусь! – Феликс улыбнулся смирено и отрешенно. Это означало, что теперь им можно было пользоваться как пешкой, не боясь пораниться об острые углы. Просто он отправился в путешествие один – в свой тайный, осмобый мир, в котором никогда не скучал и не чувствовал себя изгоем.
– Похоже, наш гений углубился в подсознание – кивнул Шнайдер на задумчиво разглядывающего мокрые клумбы за окном Феликса.
– У нас масса времени, чтобы устроить потрясающий ужин. Посмотри – ка тебе это меню?
– Он слишком легко сдается – грустно кивнула в сторну Феликса Тони, беря у Артура листок.
– Просто разумность уступает очевидному – заступился за Картье Артур, осчастливленный внезапной победой.
– Согласись, затея убежать с собственного праздника была заранее обречена.
– Ты это предвидел, а посему: гусиная печенка, грибной суп, филе из телятины, барашек с розмарином, яблочное суфле с французской фасолью, салат из манго с ореховым маслом. В завершение сыр и виноград, за которыми последует торт и кофе… – Тони благодарно посмотрела на Артура.
– Сойдет. Ведь мы будем ужинать в узком кругу?
– Боюсь прослыть оракулом, но мне кажется рассчитывать на интим вряд ли приходится – пожал плечами Шнайдер.
Предсказания Артура сбылись – "случайно" пришли все, на кого он рассчитывал и ещё человек семь "экспромтом", так что пришлось портить изысканную оранжировку стола домашними запасами – ветчиной, овощами и наскоро зажаренной Марион курицей.
Антония, встречавшая нежданных гостей по-домашнему – в блузе и брюках, в разгаре ужина удалилась, явив гостям ошеломляющее великолепие восточного наряда. К тому же она надела знаменитое колье – les douze Mazarini", которое ни разу не доставала из ларца. В конце-концов искусная подделка лишь случайно попала к Виктории, хотя предназнаяаясь ей7 А этотт туалет от принца так и манил к мистификации.
Компания вопила от восторга, увидев роскошную одалиску, тенор Каванерос исполнил в порыве вдохновения арию из "Баядерки", а фотограф Анри постоянно освещал собрание вспышками магния. особенно эффектным вышел портрет Антонии в вовточном костюме на фоне "Рождающейся Венеры". Гости были восхищены новым творением Феликса Картье, а сам он так очаровательно отстранен от шумной вечеринки, так одинок в своей невыразимой печали среди веселья и празднества, что Антония не удреждалась от щедрого подарка.
– Друзья! Я и мсье Картье хотели сообщить вам сегодня о нашей помолвке. Прошу налить шампанское и поспешить с поздравлениями! – объявила Тони, глядя на Феликса. Его реакция напоминала взрыв шаровой молнии: отрешенное лицо засияло феерической радостью, а через мгновение померкло.
– Я счастлив, дорогая. – он поцеловал руку Антонии и опустил глаза. В этот вечер Феликс больше ничем не привлек внимания компании.
А на следующий день фотографии, сделанные Анри, появились в газетах. Антония в бриллиантах и шальварах в компании с обнаженной Венерой выглядели как сестры-близнецы. Не менее потрясал кадр, запечатлевший поцелуй Антонии и Феликса с сообщением о состоявшейся помолвке.
