В помещении, отведенному для переодеваний и гримировки витал густой парфюмерный запах. Две девушки распаковывали большие картонные коробки, доставая из вороха тонких шуршащих бумаг флаконы, баночки, большие подарочные наборы. У стены с огромными зеркалами сверкала нарядами длинная никелированная стойка. Как в ателье или большои магазине, платья и костюмы образовали шеренгу, рвущуюся к бою, только здесь они больше напоминали театральную костюмерную.
– Это наша коллекция "Ренессанс" с ярко выраженным элементом театрализации и карнавала – показал на платья Вел – главный постановщик-стилист завтрашнего представления.
– Не буду перегружать вас информацией, мадмуазель, Антония, вы достаточно опытны в таких делах, а поэтому суть схватите с полуслова. Вчера мы уже в основном отрепетировали всю программу, осталось лишь вставить в неё "гвоздь" – т.е. ваш выход. У нас четыре пары манекенщиков и вы – в гордом одиночестве. Олицетворяете Венецию, её дух, её историю, искусство, традиции, красоту. В общем все вместе, практически ничего не делая. – Вел подошел к стойке и осторожно снял с неё висящее на плечиках платье Рядом с ворохом золотой парчи, раскрасивший бесчисленные фалды художник показался неприметным, худосочным петушком, охаживающим жар-птицу.
– Это ваш основной туалет. А в финале – вон то белое облачко – как мы называем "платье заколотой Дездемоны" – маэстро Лаггерфельд гениально поместил напротив сердца эту огромную алую розу, образно соединив кровь, цветение, любовь, смерть… Можете примерить, Ненси вам поможет, а я пока объясню задачу. – Вел устроился в кресле и не думал отворачиваться. Виктория начала небрежно расстегивать блузку. Нет, она не стеснялась, она просто не знала, как должна была бы поступить в этом случае Антония: поросить ширму, смущенно отвернуться или небрежно бросить юбку на подлокотник его кресла? Она медлила, прослушав комментариии постановщика и пыталась прочесть решение на лице толстощекой Ненси.
– Мадмуазель, Антония, соберитесь! – вернул её к действительности голос Вела.
– Мы все наслышаны о вашей помолвке и рады… Я лично очень ценю Феликса как незаурядного художника… Его коллекция "Эй, полетели! меня лично озадачила. – Ненси протянула руки за блузкой Виктории и она поторопилась раздеться, собразив, что именно этого от неё ждет костюмерша.
– Так, значит, на подиуме – карнавал. Звучит музыка старинных композиторов (квартет "Барокко" будет здесь с утра). Потом вступает фонограмма симфоничского окестра. Увертюра к "Травиате". Вы идете одна до центрального круга и абсолютно ни накого не обращаете внимания. Вокруг витают костюмированные маски – это призраки, ароматы, фантазии… Вы садитесь в кресло и засыпаете… Вам что-то непонятно? – Вел уловил вопросительный взгляд Виктории, не решавшейся снять бюстгалтер. Ненси протянула руку, расстегнув застежку и через секунду Виктория погрузилась в шелестящую пучину золотой парчи.
– Ого, здесь немного просчитались. Придется поднажать. Очень узкий корсаж! – огорчилась Ненси, с трудом застегивая на спине длинную молнию.
– Так значит, я засыпаю – поспешила вставить Виктория, чтобы замять конфуз с раздавшимся бюстом и выдохнула воздух.
– Да, дремлете, изящно откинувшись в кресле. А в это время вокруг вас кружит вихрь видений с драгоценными флаконами в руках. Когда Пьерро (это будет Эжен Пати, вы его знаете) поднесет вам к лицу флакон духов, медленно, как завороженная поднимаетесь и красуетесь в центре хоровода. Все. На пару секунд свет вырубят, постарайтесь не свалиться с подиума – и живо – за кулисы. Великолепно! – Вел поднялся, осматривая со всех сторон облаченную Викторию. – Я был прав, настаивая на заключении контракта с вами, Антония. Эльвира Гречиани сама убедится в том, что Надин – её кандидатура, здесь смотрелась бы абсолютно чужеродно.
– А разве не она настаивала на моем приглашении? – полюбопытствовала Виктория, дабы выдержать роль воюющей с конкурентами "звезды". – Ах, разве она упустит возможность заполучить Надин? Вы смеетесь, Антония! Франкони, как любитель пышной красоты, отстаивал, естественно, вас!
– Франкони? – робко вставила совсем запутавшаяся Виктория.
– Что бы там не говорили о его личных увлечениях, у него чутье и отличный профессиональный глаз. А ну-ка, покружитесь! Чудно. Теперь к парикмахеру – здесь полагается довольно забавный головной убор нечто среднеее между шлемом и тиарой. Но пока примерим чисто условно. Через двадцать минут начинаем последний "прогон"!
