То, что вы узнаете сейчас – результат многолетних наблюдений, анализа хорошо проверенных и подтвержденных компетентными людьми фактов. – Альконе попытался изобразить улыбку. Зрелище было страшное. – Мне известно, что сегодня на приеме у Скартини вы сопровождали Викторию Меньшову, известную вам как племянница Алисы Браун по русской линии. Вы неоднократно помогали этой девушке сыграть роль Антонии из преданности к своей подопечной, пожелавшей скрыть от общественности кое-какие факты своей биографии. Успокойтесь, Шнайдер, романтическая сторона дела меня нисколько не интересует. Я не рассчитываю нажиться на продаже пикантной информации или шантажировать мисс Браун. Меня даже не волнует, что семья Антонии сочла моральным воспользоваться вами в соей грязной игре. Можно даже сказать – в очень грязной… Речь идет, конечно, не о малютке Готтлибе, рожденном в глуши.
Мне приписывают цинизм, хладнокровие и деловитость. Добавлю – я расчетлив и дальновиден. В этой игре моя ставка – доктор Динстлер. (Кассио нажал кнопку селектора: "Пожалуйста, Ник, принесите нашему гостю чашку хорошего кофе".)
Скрипнув зубами, Артур прижал ладонь к щеке.
– Я понимаю, вам необходимо прийти в себя. Но времени на эмоции, как всегда, не хватает. – Альконе непринужденно расположился в кресле против Артура и закурил маленькую сигару, задымившую странным ароматом. – Это лечебная бутафория, специально изготовленная для меня. В ней нет ни капли никотина, зато целый букет трав, стимулирующих работу кишечника. Тут перевалило за полночь, а мой организм живет по калифорнийскому времени. Так вот… – Кассио с удовольствие выпустил дым. – Постарайтесь быть хладнокровным и мужественным. Вам предстоит узнать много интересного. Коротко очерчу весь сюжет: первое – господин Браун не только удачливый бизнесмен и председатель концерна "Плюс". Это крупная фигура в теневой экономике, связанная с деятельностью различных разведслужб. Ведь вы не ожидаете, что я буду вдаваться в подробности? – Хорошо.
Второе – Антония не является дочерью Брауна. Это ребенок Алисы от её давнишней связи с человеком, являющимся соперником Брауна. Вот медицинские тесты на отцовство (Кассио включил компьютер). Как видите – данные отрицательные. И третье – Виктория Меньшова не беспомощная сиротка, дальняя родственница, пригретая Брауном. Это невероятно опытная и ценная сотрудница российской разведки.
Шнайдер застонал:
– Я могу попросить таблетку болеутоляющего? Боюсь, мне трудно вникать в существо дела.
– Естественно. От этой головоломки пухли и не такие умы, как ваш, Артур. Несколько лет над ней работала группа крепких профессионалов. Если бы вы были в форме, то непременно спросили бы меня: а причем здесь профессор Динстлер? – Перехожу к главному. Владелец клиники "Пигмалион" блестящий лицевой хирург, владеющий запредельными секретами мастерства. Уже более 2% лет он завербован организацией Брауна, помогая изменять внешность скрывающимся от закона коммунистам, фашистам или все равно, как мы их назовем, – т. е. людям, остающимся вне закона. Последние годы Динстлер помогает осуществить план Брауна, состоящий в замене Антонии русской агентшей. Ликвидировать Антонию он не может – мешает Алиса, кроме того, Брауну необходимо сохранить известность Антонии, её связи, контакты. Вы же сами помогали разыграть этот спектакль, постепенно внедряя в среду Антонии русскую девушку. Не важно, какими мотивами вы руководствовались, когда заявили: "Наша Антония после катастрофы стала ещё лучше!" Вы помогали ей занять чужое место. А тем временем, под прикрытием монастыря и своей клиники доктор Динстлер постепенно портил внешность Антонии, медленно превращая царевну в лягушку и оправдывая это какими-то загадочными хворобами.
Понимаю, понимаю, господин Шнайдер, все это выглядит как шпионский телесериал. А разве не смешны истории о моей связи с женой президента или об отцовстве принцессы Дианы, участии в войнах и революциях? Где что ни взорвется – поминают Кассио! – он старательно затянулся лечебной сигарой. И ведь признаюсь вам: не все в этих сказочках ложь – ах, далеко не все…
Формулирую выводы: мне нужно привлечь доктора Динстлера на свою сторону, а следовательно – пригрозить ему разоблачением. Хотелось бы, чтобы сама Антония выступила здесь как живой свидетель и пострадавшая. Ах, нет, речь, конечно же идет не об открытом судебном процессе! Достаточно того, чтобы она сказала прямо Брауну и Динстлеру: "Я знаю все. И за моей спиной могущественные друзья, способные защитить". И конечно же, господин Шнайдер, мы заинтересованы, чтобы все осталось на своих местах – Антония блистала на экранах, считаясь дочерью Браунов, Динстлер возглавлял свою клинику, сменив покровителя, а Виктория – отправилась на родину, получать новое задание в русском центре…
