— Смотри, у нас кажется появился «хвост». Мощно идет, падла. Шесть цилиндров… Не обгоняет, висит. Про нашу душу… Что будем делать, шеф?
— Боюсь, Лапушка, трахнуть ты её не успеешь. Значит так, — я разгоняюсь, хвост за нами. Отворяй дверцу и выкидывай куколку на шоссе. Только мигом, чтобы прямо под колеса… Она сопротивляться не будет, «Павел» хихикнул. — Если успеешь, попробуй попользоваться на лету — ты же воздушный гимнаст!
Но у «гимнаста» от страха дрожали руки, пока он торопливо подталкивал тело повалившейся на него девушки к дверце.
— Чертово платье — так и путается!
— Да оборви его.
— Крепкое!
— Тогда обмотай подолом покрепче и приткни к дверце, чтобы сразу вытолкнуть… Готово? Набираю скорость. На счет «три» — действуй!
Водитель нажал на газ и с удовлетворением отметив приклеившийся метрах в 10 «хвост», начал выписывать зигзаги, проверяя реакцию преследователей. «Хвост» притормозил, а затем начал быстро сокращать расстояние.
— Раз… два… три! — словно повинуясь команде шефа оглушительно рванула покрышка, машину бросило влево, захлопнулась уже отворенная «циркачом» дверца, прищемив подол голубого шифона.
Взвизгнули шины, голова Виктории с тупым звуком ударилась о стекло и наступила мертвая тишина. Но только для неё и «Павла», уронившего на руль простреленную голову. «Циркач» же, повинуясь команде преследователей, вылез из завалившейся на обочине машины с поднятыми руками. Его схватила за шиворот крепкая рука и ткнула носом в прыснувший обжигающим газом баллончик. Силач мешком повалился в канаву. Виктория была осторожно извлечена и положена в траву. Чье-то ухо прижалось к её груди.
— Жива. Осторожней, пожалуйста. И поскорее — она умирает!
— Благодарение Аллаху, вы успели вовремя! — доктор сделал Виктории внутривенную инъекцию и снял показатели кардиографа. — А также господина Амира, настоявшего, чтобы в сопровождающей Ваше высочество свите был врач… Еще десять минут — и мадемуазель впала бы в кому, из которой редко кого удается вытащить без специальной аппаратуры… Она получила сильную дозу паралитического препарата… Но сейчас мы подстегнули её сердечко и оно рванулось к жизни… Я думаю, можно взлетать!
— Командир, мы взлетаем. Запросите ещё раз дорожку и немедленно! — скомандовал Бейлим в микрофон. — Как куда? Домой! — Он стиснул зубы так, что на скулах заиграли твердые желваки.
Это уже не шутки. Не ворчливые угрозы заботливого отца. Принц сел возле кровати лежащей в беспамятстве девушки, осторожно взяв в ладони и прижал к губам её безжизненную руку. — «Антония, любимая, больше никогда, ни на минуту, я не оставлю тебя одну». Как ж невероятно прекрасна она сейчас — бледные, четкие, словно высеченные из мрамора черты, опущенные на лиловые тени ресницы, и алая ссадина на скуле, ещё сочащаяся бисеринками крови. Чудесное, загубленное дитя! Бейлим сжал кулаки. Рядом с ней он чувствовал себя то мальчишкой, подчиняющимся властной, опытной и загадочной женщины, то воином и защитником, оберегающем трогательную в своей наивности девочку. Сейчас, склоненного над спасенной возлюбленной юношу переполняла нежность и гордость — сумел, он сумел вырвать её у смерти!
Всего двое суток назад Амиру сообщили, что в Россию, по следам подменившей свою подругу Антонии, двинулся посланный Хосейном человек. Ему надлежало указать местным киллерам «объект» и оплатить работу. Третьим в компании «Павлика» был прибывший из восточной столицы агент, выследивший девушку ещё в Шереметьево о давший окончательное «добро» на осуществление операции в «Метрополе». Советнику принца стало ясно — спасти девушку может только Бейлим — лишь ему под силу осуществить перелет в Москву в обход Хосейна. Амир не колеблясь предупредил Бейлима, не упоминая о том, откуда получена информация и с какой стороны грозит опасность Антонии.
Принц пришел в крайнее негодование, намереваясь немедля пойти на открытый разговор с отцом.
— Поздно, — сказал Амир. — Возможно, Ваше высочество ошиблось в определении виновника, возможно, все обстоит иначе. В любом случае — для выяснения понадобится время. У нас же его нет. Мне удалось получить разрешение у российских властей на Ваш кратковременный визит. Я дал позывные вашего «Боинга». Если позволите, я доложу эмиру, что отправляюсь вместе с Вами в Европу, не называя страны. Ведь она мне неизвестна. Я дал распоряжение вашему личному врачу и двум телохранителям следовать за нами. Но выйти из самолета в город сможем только мы. Так что, — помолитесь и вспомните уроки борьбы.
— Не знаю, чем обязан такой преданности… И такой дружбе… Я никогда не забуду этого поступка, Амир, как и того, что сделали вы для меня в Венеции.
Они оказались в Москве в самый канун симпозиума, узнав, что некая Виктория Меньшова вместе с остальными участниками съезда ужинает в «Метрополе». «Это имя, под которым скрывается Антония — счастливый знак. Я выиграю сражение», — думал Бейлим, наблюдая из бокового кабинета центрального зала ресторана за танцующей девушкой.
