Когда в жизни могущественных и знатных людей внезапно начинают происходить тревожные и непонятные события — молва советует нанять глупышку. Но если дыхание смертельной опасности уже холодит ребра прикосновением невидимого кинжала, если с каждым днем растет уверенность, что неведомые враги подобрались слишком близко и любой следующий кубок вина может оказаться отравленным, а каждый шаг по собственному замку — последним, настоятельница монастыря Святой Тишины непременно порекомендует выкупить контракт на тихоню. И бесполезно даже пытаться проверять умения прибывшей наемницы, командовать ею, спорить или договариваться. У тихонь свои правила и способы действия…
ЧирковаВера
Сестрытишины– 4
Болтушка
Глава первая
– Малиха! – донесшийся со двора рык хозяина застал женщину за едой, но она и не подумала проглотить лишнюю ложку варева.
– Доедай, – пододвинула миску с похлебкой загорелому дочерна мальчишке и стремглав бросилась прочь из мазанки. – Слушаю, хозяин!
– Не видишь, что творится возле лавки Васана? – жесткие усы на лоснящемся круглом лице от возмущения встали дыбом, как шерсть на загривке одичавшей собаки.
– Бегу, хозяин, – Малиха ловко замотала голову тонким полотняным платком с давно выцветшим узором и бросилась к выходу со двора.
Торговлю, по Торемскому обычаю, купцы вели в передней части собственных дворов, огороженных высокими глинобитными дувалами. Очень удобный способ – не нужно таскать туда-сюда товар и платить охранникам, достаточно просто утром пошире распахнуть ворота, чтоб идущему мимо люду было отлично видно, чем торгуют в этом дворе. А хозяину можно спокойно полулежать на засаленном ковре, брошенном на поставленный над арыком топчан и неспешно жевать трубочку из сушеных фруктов.
– Ай, добрые люди! И что тут такого хорошего продается? – едва войдя во двор к торговцу Васану, певучим голосом завела Малиха. – Ой, надо же, какие румяные лепешки! Как бы узнать, чем таким их мажут? Мои никогда такими не получаются, а уж чем только не мазала! И молоком, и взбитыми яйцами, и даже медом! А эта морковка такая крупная! Слава вырастившему ее, слава... у других ведь листва только выросла... каким, интересно, навозом он поливает? Никто не слышал, на чем морковь быстрее растет... я бы заплатила.
– Малиха! – крепкая лапа помощника Васана впилась в ее предплечье, и женщина немедленно вонзила ему между ребер острый локоть. – Идем со мной, я все покажу! И чем лепешки мажут, и откуда морковка растет...
– Вот как вырастет у тебя такая, как в той корзине, так и покажешь, – не осталась в долгу Малиха и со всей силы опустила обутую в дешевые, но тяжелые башмаки пятку на носок его щегольских сапожек из тонкого хрома.
– Ай, шайтан-апа... – взвыл приказчик, отпуская ее руку, и схватился за ногу. – Все кости раздавила, змея!
Но женщины уже не было рядом, ее серенький платок мелькнул в воротах и затерялся в идущей мимо толпе.
Да и те покупатели, что бродили между корзин и скамеек с разложенным товаром, потянулись к выходу. Народ в этом мирном и благодатном городе любил поторговаться и совершать покупки не спеша, со вкусом и удовольствием, а какое тут удовольствие, когда приказчик ни с того ни с сего набросился посреди дня на беззлобно болтавшую какие-то глупости женщину? Разумеется, говорила она не очень приятные вещи... все знают, сейчас, в дни поста, перед поворотом солнца к лету, нельзя даже смотреть на молоко и яйца. Ну а мед вообще нельзя отбирать у пчел, пока не отцветет последнее дерево в долине! Но не бить же за болтовню свободную женщину!
– Ахчар! – пронзительные черные глаза Васана сверлили пухлое лицо приказчика, как жужелицы плод. – Я просил потихоньку ее отвести в сторону!
– Никому не под силу потихоньку договориться с этим отродьем демона! Пусть кто другой попробует!
– Но плачу тебе – я! И мне всё равно, как ты это сделаешь, но если эта герпень войдёт завтра в мой двор, то ты из него тут же вылетишь!
– Не войдет, – злобно прищурился Ахчар и решительно направился к глухой загородке, перегораживающей двор надвое, даже не догадываясь, что почти рядом, за дувалом, неторопливо бредет по узкому проулку обидевшая его служанка торговца Кахрима, живущего наискосок.
– Хасит!
– Я тут, господин, – коловший узловатые дрова прислужник отставил топор и поклонился.
– Ты же сидел за воровство? Значит, умеешь лазить по деревьям и заборам. Не ложись вечером спать, работа будет.
– Хорошо, господин, – уныло сказал тот и низко поклонился, чтоб скрыть злой и насмешливый взгляд.
Нужно быть последним дураком, чтобы не догадаться сразу, что задумал этот шакал. Светлоглазая и остроязыкая Малиха, вот причина последних бед и мечтаний приказчика. Пока он придумывает ответ на один ее вопрос, шустрая женщина успевает задать пять новых, но это он бы стерпел. По приказу хозяина служанка ловко отпугивает покупателей, заставляя их сомневаться в качестве товара, а Ахчар ничего не может с этим поделать.
Разумеется, он пытался ее соблазнить и подкупить, запугать и даже побить! Но ни одна из попыток не завершилась победой мужчины, как положено по незыблемым законам. И если бы она не была свободной вдовой, а чьей-то сестрой или дочерью, то давно уже пришла бы в дом Ахчара под свадебным покрывалом. Но свободную вдову, поднимающую сына, законы защищают очень строго. И у приказчика есть только один выход: заманить ее на женскую половину своего дома, выкрасть, опоив зельем, и представить утром старосте квартала спящей в своей постели. Никто не станет разбираться, как она туда попала, просто поставят на щеку клеймо и отдадут тому, с кем она потеряла свою свободу. Женщина не должна показывать растущему мальчику недостойного поведения.
