«Уродование произведений известного человека не в наших силах, буде даже на то наше желание. Хотелось бы вам напомнить, что одним из условий, при которых нам продали рукописи, было не допускать никакого своеволия в отношении трудов великого человека. Европа ждет, что мы представим его ей целым и невредимым, а если мы начнем выдирать у него черные или седые волосы, в зависимости от желания того или иного моралиста, то в результате он окажется лысым, а мы разоримся… Г-н де Вольтер, первая величина нашего столетия, имел собственные воззрения, каковые выражал со смелостью, присущей философам, и с тем изысканным вкусом, образцом которого он всегда являлся. Какое же в этом может быть богохульство? Он высказал свое мнение обо всех правителях и всех философских школах, и его главным принципом, который он проповедовал, была всеобщая терпимость. У этого великого человека ничего нельзя отнять без ущерба для единого целого…»
Поскольку маркграфу Баденскому открытие типографии в его владениях было более чем выгодно, он в конце концов принес свои принципы в жертву финансовым интересам. Бомарше, несмотря на свои благородные заявления, поступил так же, хотя никогда в том не признавался: в обмен на субсидии он согласился на все купюры, которые потребовала сделать Екатерина II в ее переписке с Вольтером.
Не зная ни типографского дела, ни издательского, Бомарше осваивал их параллельно с профессией арматора. Два издания, которые он планировал выпустить, в общей сложности насчитывали 162 тома при тираже каждого в 15 тысяч экземпляров. Следовательно, предстояло напечатать и распространить 2 миллиона 500 тысяч томов.
Невозможно было разъезжать по портовым городам Франции и находиться в Париже и Келе одновременно, поэтому в последнем пункте Бомарше оставил вместо себя некого Летелье, с которым держал постоянную связь с помощью переписки. Летелье был хорошо образованным, но неуживчивым по характеру молодым человеком со своеобразными фантазиями; издание произведений Вольтера он рассматривал как трамплин в своей карьере. Бомарше частенько приходилось обуздывать своего чрезмерно усердного представителя, который за жесткое обращение с персоналом получил прозвище «кельский тиран». И вообще оказалось, что опубликовать сочинения Вольтера не так просто. Почти три года ушло на то, чтобы запустить этот проект и подготовить к печати авторские оригиналы. Часть текстов, приписываемых Вольтеру, оказалась подделкой, другие уже не раз использовались; что же касалось систематизации и подготовки к печати переписки Вольтера, то эту кропотливую работу мог выполнить только опытный литературовед. Бомарше обратился за помощью к Кондорсе, который весьма посредственно справился с возложенной на него задачей. Его комментарии по большей части были совершенно неинтересными, а сам Бомарше, слишком занятый в тот момент другими делами, не мог лично сделать эту работу. И все же в кельское издание вошло несколько любопытных замечаний, принадлежащих перу Пьера Огюстена, но касались они, как правило, тех писем, в которых речь шла о его собственной персоне.
Первые тома вышли в свет в 1783 году. Для их реализации была организована подписка и проведена рекламная кампания, завлекавшая публику медалями и призами: первые четыре тысячи подписчиков получали право на участие в лотерее, в которой разыгрывалось четыреста призов на общую сумму в 200 тысяч ливров. Такого количества желающих подписаться на собрание сочинений Вольтера найти так и не удалось, но Бомарше пришлось все же устроить розыгрыш лотереи, чтобы выполнить взятые им на себя обязательства.
В 1781 году умер Морепа, и Бомарше лишился защитника, на которого очень рассчитывал. Издание постоянно подвергалось нападкам со стороны духовенства и парламента в течение всех семи лет, пока готовилось к выпуску, но никакого судебного преследования против Бомарше не предпринималось. В печати, правда, появилась злобная статья под названием «Донесение суду о подписке на сочинения Вольтера» с эпиграфом Ululate et clamate (сам Пьер Огюстен перевел его как «Рычите и поносите»). Это дало повод Бомарше продемонстрировать в ответ свое остроумие, но бороться за общественное мнение вовсе не было нужды – вся Европа, проникнутая духом вольтерьянства, и так была на его стороне.
Итак, Морепа не стало, но Бомарше удалось найти других покровителей в высоких правительственных кругах. Самой важной фигурой среди них был министр де Калонн; его брат, аббат де Калонн, известный политический авантюрист, помог ему распространить уже изданные тома во Франции.
Что касается Управления почтой, то содействие этого учреждения данному предприятию подтверждается письмом Бомарше, адресованным главе ведомства г-ну Риголею д’Оньи:
