Эти слова Бенеша следует понимать как аргументацию покушения на Гейдриха. Характерно, что Бенеш любой акт сопротивления на родине расценивал как обоснование своих политических комбинаций за границей. А к словам «во имя и на благо нации» можно добавить «во имя нашего руководства этой нацией», причем слова «даже если бы это стоило больших жертв» не снимаются.
Под натиском неумолимых фактов начинает явственно вырисовываться ограниченный мафизм Бенеша в вопросах сопротивления, понимаемого как верхушечный союз представителей различных слоев буржуазной демократии. После нескольких точно рассчитанных ударов нацистской службы безопасности от этого представительного объединения остались лишь жалкие обломки. Все отчетливей выступает и ограниченность возможностей «тихой, агентурно-осведомительной войны» — творения лондонских военных кругов, — во время которой действует только узкая сеть, а широкие слои народа остаются в стороне. Оказывается преждевременной подготовка к «перевороту», к быстрому захвату власти под защитой оружия западных армий, на поддержку которых рассчитывает Бенеш уже в самое ближайшее время, ибо это должно воспрепятствовать социальному сдвигу влево, направленному прежде всего против класса, который он, Бенеш, представляет.
Ведь ясно: влиянием будут пользоваться в стране те, кто действительно сражается.
Бенеш, человек своего класса, чувствует, что рискует попасть если не в тупик, то во всяком случае на неверный путь. Вместе с тем он чувствует, что предстает в невыгодном свете и перед своими западными покровителями, для которых он должен быть гарантией не только освобожденной, но и капиталистической Чехословакии. Иначе он не может рассчитывать на их поддержку. А что он без нее может сделать?
И Бенеш, как обычно, когда его принципиальные установки вступали в явное противоречие с действительностью, склонялся к компромиссам, стремясь выиграть время, чтобы различными маневрами укрепить свои позиции и обеспечить в качестве резерва на будущее совершенно иное представление о себе в глазах общественного мнения. Поэтому «у нас могла бы стать желательной и даже необходимой какая-нибудь насильственная акция, — как заявлял он за несколько дней до этой насильственной акции, — даже если бы это стоило больших жертв». Итак, залихватский жест, который привлечет внимание и послужит в то же время для его западных покровителей доказательством того, что он имеет в Чехии влияние, авторитет, что он там признан, его приказы выполняются... Мы хорошо помним, какое обязательство подписывали в лондонском рабочем кабинете Моравца Кубиш и Габчик: «...организовать саботаж или выполнить какую-либо другую действенную акцию, — говорится в нем, — которая имела бы достаточный отклик дома и за границей».
