Бомба для Гейдриха полностью

Но не будет ли теперь иначе? Ведь сам Гейдрих с глубокой раной в спине лежит в хирургическом отделении больницы на Буловке, откуда вмиг были выдворены либо выставлены в коридоры других отделений ее пациенты. Он лежит погруженный в наркотический сон, оберегаемый вооруженными до зубов телохранителями, которые расселись на белоснежных постелях тех, кто лечил здесь свои сломанные ноги. Его часы и дни стремительно несутся к зыбкой границе сознания и беспамятства.

Гиммлер получил известие о покушении, когда он находился на пути из Берлина в «главную ставку фюрера». Рейхсфюрер предпочитает совершать такие путешествия не в автомашине и избегает воздушных средств сообщения. Боится? Вероятно. Ведь именно в то время, когда он находится на борту самолета, может случиться что-нибудь такое, о чем он не знает и что нельзя предотвратить.

Итак, колеса личного поезда «Генрих» выстукивают привычный ритм. Тряска, конечно, не достигает ни спальни, ни рабочего кабинета, соединенного телефонной, телеграфной, радио- и телетайпной связью со всеми важными правительственными центрами обширной империи; даже находясь в пути, Гиммлер всегда осведомлен обо всем, что происходит.

Он расхаживает по кабинету в своей излюбленной позе — заложив за спину руки. Клавиши телетайпного аппарата отстукивают привычный ритм. Адресат — группенфюрер СС Франк, Прага. Адъютант ставит шифр, который сразу открывает депеше «зеленую улицу».

«Молния — SDZ Heinrich (то есть личный поезд «Генрих». — Прим. авт.) № 5746 — 27.5.42 — 21.05».

Дата 27.5.42 — это дата покушения на Гейдриха.

«Sofort vorlegen Geheim», — приказывает человек, заложивший руки за спину, и он уверен, что депеша будет «передана немедленно»; в 21.10 это так и произошло, как свидетельствует отметка телетайпной станции Прага-Град. Но останется ли ее содержание «Geheim» — «секретным»?

«1. С опубликованием согласен.

2. В счет определенных ранее 10000 заложников в первую очередь арестовать оппозиционно настроенную чешскую интеллигенцию.

3. Из числа этой чешской интеллигенции — главных наших противников — расстрелять уже сегодня ночью 100 самых выдающихся.

Вызову вас еще ночью».

Первое, второе, третье — педантичный учитель Гиммлер заботится о порядке.

На следующий день диктор пражского радио читает бесцветным голосом:

«Решением военно-полевого суда в Праге от 28 мая 1942 г. приговорены к расстрелу:

1. Вацлав Стеглик, родился 14 октября 1897 г. в Каменном Уезде.

2. Ружена Стегликова, урожденная Новакова, родилась 19 апреля 1898 г. в Рокицанах.

3. Вацлав Стеглик, родился 28 октября 1915 г. в Каменном Уезде.

4. Франтишек Стеглик, родился 11 августа 1925 г. в Рокицанах.

5. Франтишек Маречка, родился 2 декабря 1911 г. в Кригерн (Крыры).

6. Йозефина Маречкова, урожденная Стегликова, родилась 10 января 1914 г. в Каменном Уезде, проживавшая в Рокицанах.

Осужденные сознательно предоставили убежище лицам, не зарегистрированным в полиции, которые были причастны к враждебным империи действиям. Приговор приведен в исполнение сегодня. Имущество осужденных конфисковано».

Опять первое, второе, третье... Обойма заполнена, спусковой крючок вздрагивает. Кто увидит конец этого зловещего арифметического ряда? Он начинается всегда со слова «первое»...

«По решению военно-полевого суда в Праге от 1 июня 1942 г. приговорены к расстрелу:

1. Ванчура Владислав, врач и писатель, родился 23 июня 1891 г., проживающий в Праге-Збраславе...»

Если бы только один «Ванчура Владислав, врач и писатель» — крупнейший чешский прозаик, чей великолепный талант уводил читателя и в далекое прошлое и в далекое будущее, должен был стать кровавой данью, то и эта дань была бы чудовищно несоразмерной.

Но это не все, далеко не все. Военный аэродром в Кбелях — в постоянной готовности: здесь принимаются специальные самолеты из Берлина.