«Если застрелите одного, тут же придет другой, еще хуже», — сказал Гитлер. Этому другому не нужно было прилетать из Берлина. Он был здесь, в Праге. Начальник шутцполиции, обергруппенфюрер СС и генерал-полковник полиции Курт Далюге, доныне никоим образом не протектор, а только «уполномоченный по управлению делами протектората». Тут ему жмут руку другие деятели гейдриховской службы РСХА, командированные в Прагу Гиммлером. Шеф IV управления (гестапо) группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Генрих Мюллер. Шеф V управления (уголовная полиция) группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Артур Небе. На несколько дней был вызван из Голландии, где он выполнял особое задание, и заместитель начальника VI управления (иностранная осведомительная служба) оберштурмбанфюрер СС Шелленберг. А во главе был поставлен обергруппенфюрер СС д-р Эрнст Кальтенбруннер, будущий преемник Гейдриха на посту шефа РСХА.
Многие из них побывали в Праге десять дней назад на совещании руководителей службы безопасности, созванном Гейдрихом. И вот они снова здесь для ведения следствия в связи с покушением на инициатора и председателя совещания, их непосредственного начальника. На этот раз они впервые работают без его указаний, без его участия в таком необыкновенно сложном и важном деле. Поэтому ночью 30 мая на пражских улицах появляются танки: они обеспечивают безопасность Генриха Гиммлера — учителя и шефа всех поименованных шефов, который взял в свои руки управление РСХА и прибыл сюда, чтобы ознакомиться с положением и дать указания.
Какие плоды могла принести деятельность столь всесильных и зловещих личностей?
В первую же ночь после покушения и объявления чрезвычайного положения Прага испытала на себе то, что в Германии давно уже знали под названием «Ночь длинных ножей» или «Мрак и туман». И опять один из трагических парадоксов: «законное» основание для этого создает приказ Гейдриха, первый его декрет по прибытии в Прагу для выполнения своих функций. Он использовал тогда свой первый декрет для проведения ряда смертных казней и других жестоких репрессивных мер. Мог ли он предчувствовать тогда, что второй раз декрет этот будет применен после покушения на него самого?
В полицейских документах эта акция названа более прозаично — Grossfandung (большая облава). В ней участвовало 4500 сотрудников всех видов службы безопасности, не говоря уже о протекторатной полиции, усиленной тремя батальонами вермахта (2400 офицеров и рядовых). Город был наглухо блокирован, все подступы к Праге охранялись самым тщательным образом. Всю ночь вооруженные отряды топали по неосвещенным, обезлюдевшим улицам — введенное в городе чрезвычайное положение запрещало выходить из дому между 21 часом вечера и б часами утра. Они обыскивали подряд все дома, квартиры, подвалы, чердаки, склады и другие возможные укрытия.
Если бы только Гешке знал, кто в ту ночь попал к ним в руки, правда смертельно раненный, он, наверное, бросил бы заниматься нудным подсчетом задержанных. И, конечно, посвятил бы все свое донесение только ему, три года тщетно выслеживаемому руководящему работнику подпольного Центрального Комитета Компартии Чехословакии, одному из выдающихся и самых блестящих деятелей нашего национального Сопротивления. Впрочем, так Гешке и сделал, но спустя две недели, когда специалисты из антикоммунистического отдела опознали в случайно попавшем к ним человеке, боровшемся со смертью, Яна Зику.
