Наяву мужа рядом не было, но она верила, что он обязательно вернётся, а потом… Что же случится «потом», Вера не представляла, но главное она знала точно: сама наломала дров – самой и разгребать. Она давно поняла, что муж сказал ей правду. Надо было поблагодарить Платона, ведь тот объяснил, почему герой её девичьих грез отверг Верину любовь. Да и было ли это любовью? Скорее восхищением, преклонением перед талантом, но не более…
Солнечное утро заглянуло в окно спальни, пробежалось косыми лучами сначала по квадратам паркета, проползло по лаврам и розам и обюссонского ковра и скользнуло по подушкам, а следом за солнцем на постель забрался Верин лопоухий любимец. В отличие от солнца он церемониться не собирался и потянул одеяло зубами.
– Фу, Ричи, фу! – крикнула Вера и улыбнулась, уж больно комично выглядел щенок.
За прошедшие три месяца он заметно вырос, особенно вытянулись его лапы, теперь они казались непропорционально длинными. Ричи был нескладным, смешным и очень милым, но самое главное – он просто у неё был. Вера с нежностью погладила лобастую голову своего свадебного подарка, а теперь и тонкой ниточки, соединявшей её с мужем. Они с Платоном обязательно помирятся, ведь судьба уже послала им общее сокровище – их ребёнка.
Малыш! Мысли о нём грели Верину душу. Вот бы он родился мальчиком! Тогда бы она назвала его в честь деда, и рос бы у неё маленький Сашенька и любил бы мать так же, как она любит его. Теперь Вера была готова работать за десятерых, ведь кроме матери и сестёр она добывала бы средства и для своего сына.
«А может, и не нужно так рваться в работе? Платона, наверно, обрадует просто жена и мать его сына», – подсказал ей внутренний голос.
Пусть так, но прежде им нужно всё уладить. Слишком уж грубо повела себя Вера. Хотя и Платон хорош: не поехал за ней, не подал ни одного знака, что готов простить. Муж любил её только во сне, а наяву даже не соизволил написать. Князь Горчаков переписывался лишь с уездным исправником. При этом Щеглов не сомневался, что Платон пишет и жене, а Вера не могла заставить себя признаться в обратном. Кроме исправника в доме имелись ещё и две золовки, вот и приходилось княгине Горчаковой вертеться, как ужу на сковородке, чтобы сохранить перед окружающими видимость семейного благополучия. Это с каждым днём становилось всё сложнее, и жизнь Веры стала напоминать ей самой настоящий цирк, где она была то канатоходцем, то фокусником.
Впрочем, ей грех было жаловаться. Щеглов помог вернуться в Хвастовичи: молча, не рассуждая, просто привез Веру из Смоленска прямиком в дом мужа. Да и члены её новой семьи повели себя очень деликатно. Таким же оказался и управляющий Татаринов. Он взял за правило встречаться с хозяйкой по утрам и обсуждать с ней предстоящие на день работы. Оценив удобство таких отношений, Вера попросила и Марфу тоже приезжать к завтраку. Ту уговаривать не пришлось: за возможность лишний раз поглядеть на поселившегося в Хвастовичах Щеглова Марфа была готова на всё.
Вспомнив о своих управляющих, Вера заторопилась. Она позвала собаку и поспешила в столовую. Марфа и Татаринов сидели за столом – обсуждали виды на урожай в каждом из имений. Стоящие перед ними пустые чашки красноречиво говорили, что ждут они уже давно, а теперь теряют драгоценное утреннее время.
– Простите за опоздание, – извинилась Вера и, получив от обоих заверения, что они ничуть не заждались, сразу же перешла к делу: – Я понимаю, что началась жатва и что у вас обоих каждый человек на счету, но мы вышли на боковой штрек, где пласты оказались очень рыхлыми. Соль осыпается от легчайших ударов целыми слоями, и добыча сразу выросла вдвое. Теперь у меня не хватает людей: на шахте – для подъема и погрузки, а на мельнице – для фасовки. Помогайте!
Как и ожидалось, выражение лиц у обоих управляющих стало одинаково кислым. Они переглянулись, и Татаринов высказался за двоих:
– Мы с Марфой Васильевной обсуждали, что вот-вот пойдут дожди. Их уже три недели не было, жарища несусветная – обязательно грозы будут. Прибьёт ниву к земле, половину урожая потеряем. Сейчас, наоборот, нужно полю помогать.
– Да уж, не дай бог дождей, – поддакнула Марфа и потупилась, – сейчас бы мужиков с мельницы и шахты на уборку отправить.
Вера задумалась. Добыча соли шла всё лучше, продажи тоже радовали: Горбунов оказался надёжным покупателем, и Вера уже передала матери больше десяти тысяч серебром. Остановка работ грозила только тем, что откупщик не получит очередную недельную поставку, но, если учесть, что в последнем обозе груженых телег оказалось вдвое больше, чем неделей ранее, Вера могла позволить себе небольшую передышку.
– Сколько дней до конца жатвы? – спросила она.
– В Хвастовичах за неделю управимся, – с гордостью доложил Татаринов.
– В Солите с теми силами, что есть сейчас, – дней пятнадцать, – сообщила Марфа, – но если вы мне подмогу дадите, то я раньше справлюсь.
– Если я всех тебе отдам, сколько нужно дней?
– Всех?! – изумилась Марфа и тут же расцвела улыбкой. – Тогда и я за неделю справлюсь, ну, может, ещё денёк прихвачу.
– Бери, – решила Вера.
