Яркое майское утро застало её врасплох. Вера вскочила с постели и кинулась умываться. Почти сразу в комнате появилась Дуняша. Она помогла хозяйке надеть мужской костюм, и Вера побежала через двор во флигель управляющего.
Марфа уже разложила приборы, а кухарка поставила на стол блинчики и вареные яйца.
– Кофе сразу наливать? – уточнила Марфа, приподняв крышку кофейника, – пока очень горячий.
– То, что нужно – наливай сразу.
Вера уселась за стол и принялась обсуждать работы:
– Ты мне на сегодня ещё десять человек добавила? – спросила она.
– Конечно, они уже на месте.
– Тогда мы к обеду пару телег набьём. Ты успеешь с жерновами?
Марфа кивнула, подтверждая. Потом спросила:
– А где измельчать будем? Наверное, нужно рядом с мельницей куски разбивать, иначе в дороге всю соль пылью испортим.
– Мы глыбы зачистим, в мешковину обернем и на подводы погрузим, а на мельничном дворе можно их раздолбить. Я сама с первой телегой приеду, посмотрю, что выйдет, – решила Вера.
– Вот и хорошо, тогда я – сразу на мельницу, а вы – в шахту.
К Вериному приезду работа на шахте уже кипела. Воротами доставали из-под земли огромные бадьи с глыбами соли, трое подростков с большими ножами зачищали поверхность соляных камней до белого цвета, а потом грузили их в застеленные мешковиной телеги.
– Ну что, Василий Иванович, как дела у вас? – спросила Вера у появившегося из шахты Шапкина.
– Ближайшие штреки мы укрепили, дальше пока не пойдем. Так что я всех мужиков поставил отбивать соль. Две подводы уже приготовили, скоро и третья полна будет.
– Тогда отправляйте их на мельницу, а я вперёд поскачу, – распорядилась Вера.
Она понеслась через лес к реке. Там в излучине, рядом с плотиной, высился бревенчатый терем мельницы. Во дворе стояли наскоро сколоченные из обструганных досок столы. Марфа как раз застилала их чистой мешковиной. Увидев Веру, она радостно сообщила:
– Всё готово, уже выставили вторую пару жерновов с большим зазором. Думаю, что у нас получится.
– Дай-то бог, – перекрестилась Вера. – Пока ничего не говори…
– Да вы никак суеверная? – удивилась Марфа. – Боитесь, что сглажу? Так у меня глаза голубые, и вообще, я не глазливая.
– Я теперь всего боюсь. Ты только не смейся, слишком уж всё это для меня важно. Видать, я родилась, чтоб деньги зарабатывать, а замуж никогда не выйду.
Марфа расхохоталась:
– Ещё как выйдете! С вашей красотой и приданого не нужно, а у вас вон какое поместье, в нашей губернии только Хвастовичи такие же большие.
– Ты что, считаешь, что я отдам Солиту мужчине? – искренне удивилась Вера. Эта перспектива её просто ужаснула, но помощница даже не поняла сути вопроса.
– Ну а как же? Ведь он – муж!
Вот тебе и пожалуйста!.. А ведь точно так же думают и все остальные…
– Вот представь: у тебя ничего не было, а потом ты получила в подарок такое имение, к тому же нашла на своей земле соляную шахту, – сказала Вера. – Ты бы отдала это хоть кому-нибудь?
– Нет, наверное, – задумчиво протянула Марфа, и уже увереннее добавила: – Нет, я бы лучше замуж не вышла, чтобы всё моим осталось.
– Вот и я так думаю, – призналась Вера. Её ночные сомнения исчезли вместе с отблесками луны. Одно лишь предположение, что она может потерять Солиту, испугало её до холодного пота. Значит, это судьба, и нечего с ней спорить.
Скрип колес дал знать, что телеги уже на подходе, и вскоре работники уже перекладывали куски соли на застеленные мешковиной столы. Потом в ход пошли кувалды. Глыбы раскалывались легко, рассыпались на осколки покрупнее и множество кристаллов. Через полчаса все столы покрыл толстый слой кристаллической соли с небольшой примесью мелких комков.
– Да она уже сейчас хороша, – удивилась Марфа, – зачем её ещё и молоть?
– Такая только в сёлах в дело пойдёт, а в городе ты её не продашь, там народ привередливый. Я хочу, чтобы наша соль была самой лучшей – белой и мелкой, как речной песок: тогда за неё можно взять самую высокую цену, – объяснила Вера и предложила: – Давай пересыпать то, что получилось, и отправлять на помол.
Марфа распорядилась, и работники принялись грузить соль в глубокие бадьи.
– Пойдем глянем, как пойдёт, – предложила Вера.
Марфа пошла вперёд, указывая дорогу.
– Мне кажется, что нам одних жерновов хватит – тех, что для тонкого помола, – прикинула она, – зря вторые расставляли.
– Ты не спеши их убирать, может, в других местах соль потверже будет.
– Как скажете! Можно и подождать.
Они пришли к жерновам, там работники уже приготовили несколько бадей с солью. Мельник ожидал приказа.
– Давай, Никитич, отправляй прямиком в мелкий помол, – распорядилась Марфа.
– Да я тоже так подумал, – степенно пробасил мельник, – сразу должно получиться.
Соль полетела в отверстие верхнего жернова, тот сдвинулся, а потом закрутился, набирая обороты. Все, затаив дыхание, ждали. Наконец из-под грубого гранитного края показались тоненькие светлые струйки, они всё разрастались, полнели, и вот уже широкое кольцо белоснежной тончайшей соли окружило жернов.
– Получилось! – обрадовалась Марфа и, глянув на Веру, удивилась: – Да что с вами? Вы даже не рады!
