- Когда я стоял под душем, он зашел в ванну и показал мне полбутылки и здесь же начал пить ее из горлышка, а потом попросил меня подвинуться и сунул голову под холодный душ и стоял так с минуту. А потом ушел в комнату. А когда я вышел, бутылка была пустой. «Слушай, Люс, хочешь сделать гениальный фильм?» - «Конечно, хочу». - «Я могу тебе предложить сюжет. Это будет бомба. Настоящая бомба для председателя». - «Какого председателя?» - «Их несколько - председателей в этом деле, - ответил он и выругался. - Мой папа председатель, и великий кормчий председатель, и Амброс из БАСФ тоже председатель». - «Ганс, мне надоело драться. Когда ты чувствуешь себя солдатом, нужным в драке, это одно дело, а когда ты навязываешь себя, а от тебя открещиваются и ждут развлекательных штучек с эротикой или немецким Мегрэ - тогда делается очень скучно». - «А я вот и предлагаю тебе повеселиться. Каждый человек должен хоть раз от души повеселиться в этой жизни». - «В чем будет выражаться это веселье?» - «Оно уже кое в чем выразилось. Я выпишу тебе чек и дам материалы, которые потрясут мир». - «Старина, - ответил я ему, - мир уже ничем нельзя потрясти. Лет через пятнадцать неминуемо крушение планеты: ты заметил, как изменился климат? Ты знаешь, что количество смертельного углекислого газа в атмосфере уже сейчас перевалило допустимую норму? Ты знаешь, что достаточно миру «потеплеть» на три градуса - всего лишь! - и начнется новый потоп? А кто об этом думает?» - «Хорошо, об этом будет твоя следующая вещь. Вот чек на сто тысяч. Я предоставляю все материалы. Я редко прошу, Люс, но если я прошу, то, значит, я знаю, почему я прошу». - «Порви чек. Не надо. Я не люблю пьяных разговоров. Давай вернемся к этому делу утром». - «Ты торопишься?» - «Да, меня ждет Эжени». - «Ты позволишь мне посидеть у тебя? Я жду звонка. Сейчас мне должен позвонить один парень, я дал ему телефон, твой телефон. Так мне было удобней». - «Я же сказал: Нора с детьми в Италии, можешь оставаться здесь хоть всю неделю. Я из «Эврики» - прямо на аэродром: моя группа ждет в Ганновере». - «Нет, спасибо, я дождусь звонка и уеду. Если я не дождусь звонка, тогда завтра будет много шума в здешней прессе». - «Я раньше не замечал за тобой склонностей к Яну Флемингу. Ты говоришь загадками…» - «Если бы ты сказал мне сейчас, что ты согласен на мое предложение, тогда я бы не говорил, как Флеминг… Кстати, скорее уж я говорю, как персонажи Ле Каре. А ты говоришь о трех градусах и углекислом газе. Позвони Эжени, попроси ее задержаться, я расскажу тебе фабулу - схематично хотя бы». - «Я не могу звонить к ней. Она звонит сюда, ты же знаешь». - «Ты отказываешься от шекспировского сюжета, Люс». - «Я опаздываю, милый. Поспи и не езди сам за рулем, сшибешь кого-нибудь…» Вот примерно так, - закончил Люс. - Я пытался вам проиграть всю ленту такой, как я ее помню. Положите время на паузы, смех, изучающие взгляды… Сколько получится?
- Минут тридцать, как максимум…
- Значит, нам еще не хватает сорока минут?
- Примерно так. Когда он порвал чек?
- После того, как я сказал, что опаздываю и что ему следует поспать.
- Чьего звонка он ждал?
- Не знаю.
- А если предположить?
- Не знаю, господин прокурор.
- Вы его часто видели в таком состоянии?
- В каком?
- Вы же сказали, что он был очень взволнован…
- В общем-то, таким я его никогда не видел. Он, правда, показался мне несколько странным, когда приехал после путешествия в Пекин, Гонконг и Тайвань.
- В чем выражалась эта странность?
- Не знаю. Он приехал оттуда другим. Раньше он много смеялся, был гулякой… Впрочем, его друзья говорили, что он стал гулякой после какой-то личной трагедии, раньше, говорят, он был аскетом и в университете сторонился всех пирушек. А после этой поездки он показался мне каким-то замкнутым, ушедшим в себя…
- Гомосексуализм, марихуана?
- Исключено. Он воспитан в традициях… А у него, по-моему, не было порядочных женщин, только продажные шлюхи из кабаре. Но секс его не волновал… Он был до странности чистым парнем, кстати говоря…
- Так. Хорошо. К вопросу о сорока минутах нам еще придется вернуться, господин Люс… Я вас вызову в ближайшие дни.
- Я готов, господин прокурор…
Когда Люс ушел, Берг попросил секретаря вызвать на допрос тех людей, которые так или иначе были связаны с Дорнброком-отцом с момента организации концерна. Список у него был подготовлен - восемьдесят девять фамилий.
- А на завтра, - сказал он, - закажите мне, голубушка, телефонные разговоры с Сингапуром и Гонконгом - вот по этим номерам, пожалуйста.
Гиммлера разбудил Шелленберг, позвонив в Науэн в клинику доктора Гебхардта через семь минут после того, как на его стол лег радиоперехват о смерти Франклина Делано Рузвельта.
Гиммлер почувствовал, как по всему телу поползли медленные мурашки.
- Срочно поднимите в сейфе. У-5-11 данные по гороскопам на апрель, - сказал он, - а я сейчас же еду к фюреру. Надеюсь, разведка Бормана и Риббентропа еще не перехватила это сообщение?
