- О том, где и когда была передана пленка, я не буду сейчас говорить, чтобы не вооружать моих незримых врагов лишними материалами. Скажу лишь, что при этом присутствовало еще два человека. О моих финансовых делах, думаю, бестактно беседовать здесь, ибо я не считаю приличным задавать встречный вопрос господину Кроне. Впрочем, каждому - свое. До свидания, господа, спасибо за внимание…
- Господин Люс, на мое имя поступила жалоба редактора Ленца с требованием привлечь вас к ответственности.
- Я уже читал об этом в утренних газетах, - устало ответил Люс. - Я к вашим услугам.
- К моим услугам, - задумчиво повторил Берг, - ну что же, пусть так. Что вы можете сказать о заявлении редактора Ленца?
- Это ложь.
- Кому выгодна эта ложь? Вы знакомы с редактором Ленцем?
- Нет.
- Ленц утверждает, что вы знакомы.
- Он мог знать меня. Я его не знаю.
- Где он мог видеть вас?
- Я не иголка в стоге сена, - Люс пожал плечами. - Мы могли видеться на фестивалях, приемах…
- Когда и зачем ваш человек передал ему пленку?
- Какой человек? Что за ерунда! Допросите моих помощников… Какая пленка?!
- Вы сейчас работаете над фильмом?
- Это известно из газет, господин прокурор.
- Я в данном случае не читатель, господин Люс, я должностное лицо, ведущее расследование. Итак, над чем вы сейчас работаете?
- Я снимаю картину, которая называется «Берлин остается Берлином». Такой ответ вас устраивает?
Берг посмотрел на Люса из-под толстых стекол своих диоптрических очков и сказал:
- Вполне. В каком качестве вы выступаете в вашем новом фильме?
- Я выступаю в моем новом фильме в качестве автора.
- Что есть понятие «автор фильма»? Автор фильма - это сценарист?
- В фильме «Берлин остается Берлином» я выступаю как сценарист, режиссер, оператор и автор музыки.
- Теперь мне все ясно, господин Люс, благодарю вас. На каком этапе сейчас работа над фильмом?
- На заключительном.
- Вы знаете всех ваших сотрудников?
- Да.
- Что вы делали девятнадцатого августа?
- Снимал. На улицах. Да, да, именно на тех, которые были показаны по телевидению Ленцем. Я снимал в тот день те же самые объекты, которые показал телезрителям Ленц.
- Когда вы познакомились с Кочевым?
- С этим болгарином? Я его в глаза не видел!
- Вы допускаете мысль, что кто-то из ваших сотрудников мог привлечь его к съемкам?
- Надо запросить план работ того дня, господин прокурор. Я не могу сейчас сказать со всей определенностью, вели мы тогда хроникальные съемки скрытой камерой или же ассистенты организовывали открытую массовку…
- Что значит «скрытая камера»?
- Это такая камера, которую не должны видеть люди, чтобы они были естественны… многие цепенеют перед объективом или микрофоном…
- Такой метод уже практиковался в мировом кинематографе?
- Сотни раз.
- Могли бы вы определить по отснятому материалу, ваши это кадры или нет.
- Думаю, смог бы… Погодите, господин прокурор! Пусть сделают химический анализ той пленки, которую Ленц показывал на телевидении, и моей. Идиот, как я об этом не подумал раньше!
- Об этом мы подумали. Этим сейчас занимаются эксперты в фирме АЭГ. У вас нет отвода против фирмы?
- Отвод? Почему я должен давать отвод фирме?!
- Я могу считать эти слова официальным согласием на экспертизу пленки, показанной на ТВ, фирмой АЭГ?
- Да.
- Я прочитаю, какие вопросы я поставил перед экспертами, господин Люс. Меня интересует, идентична ли пленка, на которой работаете вы, с пленкой, арестованной мною на ТВ. Меня интересует, идентична ли проявка и обработка этих пленок - вашей, которую мы изъяли в вашем ателье, и той, которая арестована нами. Меня интересует, наконец, является ли пленка, арестованная на ТВ, той самой пленкой, которая была девятнадцатого заряжена в вашем киноаппарате. Вы ничего не хотите добавить?
- Нет. Вопросы абсолютно точны.
- Хорошо. Они должны ко мне сейчас позвонить, поэтому мы отвлечемся от дел Ленца и вернемся к другой трагедии… к гибели Дорнброка… Вот что меня интересует, господин Люс: у вас в доме был яд?
- У меня маленькие дети… Как же я могу держать дома яд?
- Этот ваш ответ меня не устраивает. Я хочу точного ответа. У вас в доме был яд?
- Нет.
- Вы настаиваете на этом утверждении?
- Да.
- Вы лжете. Порошок с ядом обнаружен мною и вашем доме.
- Повторяю еще раз: в моем доме никогда не было яда!
- В спальне, в ларчике, который был заперт, лежал порошок с ядом. Вот фотография ларчика… Ручная работа, семнадцатый век.
- Это ларчик жены… Это не мой ларец…
- Вы что, в разводе с женой?
- Я? Нет. Почему?
- Это я хочу спросить почему. Вы не в разводе, следовательно, имущество у вас общее. Как же вы можете говорить, что это не ваш ларчик?
- Я не говорил так… Я сказал, что… Да, простите, это может показаться подлостью… Если можно, сотрите эту часть беседы…
- Увы, это не беседа… Это допрос. Итак?
- Да, это наш… Это мой ларчик.
- Но о том, что там лежал яд, вы не знали?
- Я не знаю, как мне отвечать, чтобы не выглядеть мерзавцем, - растерянно сказал Люс.
- А вы отвечайте правду.
- Вы убеждены, что правдивые показания - это панацея от мерзости?
