- Вы пришли ко мне как частное лицо или как представитель государства?
- Я готов выступить в обоих этих качествах… Я как-то не приучен разделять эти понятия.
- Вы меня интересуете лишь как частное лицо… Если вы представитель государства, извольте обратиться ко мне официально…
- Хорошо. Уговорились. Я - частное лицо…
- Значит, вы готовы дать свидетельские показания?
- Бесспорно.
- Почему вы пришли ко мне в это странное время?
- Потому, что приди я к вам завтра в прокуратуру, я был бы арестован у вас. А поскольку вы бы рассматривали документы, которые я сейчас вам принес, вы были бы скомпрометированы связью с красным… Айсман через Гельтоффа вручил мне эти фальшивки - их можно опровергнуть в пять минут… А вот это опровергнуть нельзя - это записка Кочева, которую он оставил для меня в отеле за три дня до своего исчезновения.
- Вы говорите, как настоящий немец…
- Я долго жил в Германии.
Берг помолчал, рассматривая ночного посетителя, а потом спросил:
- Что вы делали здесь?
- Я работал у Шелленберга… Вместе с Гельтоффом и Айсманом.
Заметив, как сузились глаза Берга, Исаев протянул ему паспорт и портмоне.
- Здесь награды, полученные мною от Франции, Югославии, Польши, Норвегии.
- Вы понимаете, естественно, что наш с вами разговор сейчас невозможен? - спросил Берг, возвращая Исаеву его документы. - Если кто-либо узнает о вашем странном визите, сомнут не меня - я этого не боюсь, - сомнут то дело, которое я веду.
- О моем визите не узнают. Я сделал так, чтобы меня ждали у вас завтра утром в прокуратуре. Я звонил вашему секретарю… как Штирлиц… Если вы сейчас откажетесь выслушать меня, вы лишитесь ряда материалов, которые вам будут необходимы. Мне казалось, что вы не относитесь к нам как к прокаженным и не считаете каждого приехавшего из Москвы агентом разведки. В конце концов, вам мешают те же самые люди, которые являются и нашими противниками…
- Ну, это я слышал, господин Исаев… Это пропаганда, не имеющая отношения к правосудию.
- А то, что я дал Павлу Кочеву тему для диссертации «Концерн Дорнброка», это имеет отношение к правосудию? Или сие тоже пропаганда?
Берг пожевал губами, несколько раз тяжело поднял глаза на Исаева, ответил наконец:
- Чем вы это докажете?
- Я продиктую вам день, месяц и год, когда это было записано в решении нашего ученого совета. Я назову вам серию статей, опубликованных Кочевым в Болгарии, Советском Союзе и ГДР.
- Пришлите мне эти данные по почте, господин Исаев.
- Но я пришел к вам не с этим. Я пришел к вам с конкретным планом действий.
- Благодарю вас, у меня есть свой план действий.
- Я не навязываю вам свои предложения. Я считаю нужным рассказать вам то, что мне известно.
- Вы не можете судить, господин Исаев, о том, какими данными я располагаю. Об этом могу судить только я. Один.
- Послушайте, господин Берг. Меня никто не уполномочивал заниматься делом Кочева, поверьте мне… Убежден, что его делом занимаются иные люди, которые не стали бы приходить ночью в дом прокурора… Неужели предубеждение, простительное мещанину, помешает вам выслушать меня? Постарайтесь понять: я с самого начала не верил в бегство Кочева. С самого начала. Я достаточно хорошо знаю этого парня.
- Каким образом вы очутились в Западном Берлине?
- Я здесь по приглашению Института социологии.
Берг внезапно вспомнил показания профессора Пфейфера: когда тот рассказывал о беседе с исчезнувшим красным, он назвал фамилию русского ученого, руководившего научной работой Кочева. Все люди, проходившие по этому делу, были выписаны у Берга, а листочки хранились дома, в сейфе.
- Ваша фамилия Исаев?
- Да.
- Присядьте, пожалуйста, здесь. Сейчас я вернусь.
«Он думает меня попугать, - понял Исаев. - Решит, что я убегу, потому что подумаю, будто он звонит в полицию. А между прочим, если он позвонит в полицию, придется бежать. Как хромой кляче. Иначе делать нечего. Он сломает мне весь план. Пока все шло так, как хотел я… Пока я все делал верно. Я верно рассчитал, уехав днем в Берлин… Мои «друзья» - и Холтофф и Айсман - не могут смотреть за мной в столице, они сильны только здесь, в западных секторах. Я пришел сюда чистым, они не ждали меня ночью. Зачем им было ждать меня ночью? Они убеждены, что я заглотал наживу Холтоффа, я это сыграл достаточно убедительно… Очень будет обидно, если Берг позвонит в полицию. Это будет - прямо скажем - полный скандал… Неужели он слепой дурак? Неужели жизнь их так ничему и не научила?»
Через несколько минут Берг распахнул дверь кабинета.
- Войдите, - сказал он. - Я не звонил в полицию и не играл на ваших нервах. Я проверял вашу фамилию по моему досье. Ну, допустим, я вам верю. Допустим, вы действительно…
Исаев перебил его:
- Стоп! Давайте уйдем отсюда. Вам вполне могли всадить аппаратуру. И это никому не нужно, если наш разговор запишут. Пойдемте в ту комнату, где нет телефона! Там будет спокойнее…
В шесть часов утра Берг приехал к генералу Шорнбаху. Горничной, открывшей двери, он сказал:
- Не будите госпожу, но попросите срочно выйти ко мне генерала…
- Я не знаю… Так рано… Он спросит, кто вы, мой господин?
