- Штирлиц, я вас задержу еще на минуту, - остановил его Мюллер.
Он дождался, пока Айсман и Шольц ушли, закурил и отошел к столу. Сел на краешек - все сотрудники гестапо взяли у него эту манеру - и спросил:
- Ну ладно, мелочи сходятся, а я верю мелочам. Теперь ответьте мне на один вопрос: где пастор Шлаг, мой дорогой Штирлиц?
Штирлиц сыграл изумление. Он резко обернулся к Мюллеру и сказал:
- С этого и надо было начинать!
- Мне лучше знать, с чего начинать, Штирлиц. Я понимаю, что вы переволновались, но не следует забывать такт…
- Я позволю себе говорить с вами в открытую.
- Позволите себе? А как - я?
- Группенфюрер, я понимаю, что все разговоры Бормана по телефону ложатся на стол рейхсфюрера после того, как их просмотрит Шелленберг. Я понимаю, что вы не можете не выполнять приказов рейхсфюрера. Даже если они инспирированы вашим другом и моим шефом. Я хочу верить, что шофер Бормана арестован гестапо по прямому приказу сверху. Я убежден, что вам приказали арестовать этого человека.
Мюллер лениво глянул в глаза Штирлицу, и Штирлиц почувствовал, как внутренне шеф гестапо весь напрягся - он ждал всего, но не этого.
- Почему вы считаете… - начал было он, но Штирлиц снова перебил его:
- Я понимаю, вам поручили скомпрометировать меня - любыми путями, для того чтобы я не мог больше встречаться с партайгеноссе Борманом. Я видел, как вы строили наш сегодняшний день, - в вас было все, как обычно, но в вас не было вдохновения, потому что вы понимали, кому выгодно и кому невыгодно положить конец моим встречам с Борманом. Теперь у меня нет времени: у меня сегодня встреча с Борманом. Я не думаю, чтобы вам было выгодно убрать меня.
- Где вы встречаетесь с Борманом?
- Возле музея природоведения.
- Кто будет за рулем? Второй шофер?
- Нет. Мы знаем, что он завербован через гестапо Шелленбергом.
- Кто это «мы»?
- Мы - патриоты Германии и фюрера.
- Вы поедете на встречу в моей машине, - сказал Мюллер, - это в целях вашей же безопасности.
- Спасибо.
- В портфель вы положите диктофон и запишите весь разговор с Борманом. И обговорите с ним судьбу шофера. Вы правы: меня вынудили арестовать шофера и применить к нему третью степень устрашения. Потом вы вернетесь сюда, и мы прослушаем запись беседы вместе. Машина будет ждать вас там же, возле музея.
- Это неразумно, - ответил Штирлиц, быстро прикинув в уме все возможные повороты ситуации. - Я живу в лесу. Вот вам мой ключ. Поезжайте туда. Борман подвозил меня домой в прошлый раз: если бы шофер признался в этом, надеюсь, вы бы не мучили меня все эти семь часов.
- А может быть, мне пришлось бы выполнить приказ, - сказал Мюллер, - и ваши муки прекратились бы семь часов назад.
- Если бы это случилось, группенфюрер, вы бы остались один на один со многими врагами - здесь, в этом здании.
Уже около двери Штирлиц спросил:
- Кстати, в этой комбинации, которую я затеял, мне очень нужна русская. Почему вы не привезли ее? И к чему такой глупый фокус с шифром из Берна?
- Не так все это глупо, между прочим, как вам показалось. Мы обменяемся впечатлениями у вас, когда встретимся после вашей беседы с Борманом.
- Хайль-Гитлер! - сказал Штирлиц.
- Да ладно вам, - буркнул Мюллер, - у меня и так в ушах звенит…
- Я не понимаю… - словно натолкнувшись на какую-то невидимую преграду, остановился Штирлиц, не спуская руки с массивной медной ручки, врезанной в черную дверь.
- Бросьте. Все вы прекрасно понимаете. Фюрер не способен принимать решений, и не следует смешивать интересы Германии с личностью Адольфа Гитлера.
- Вы отдаете себе…
