Через четверть часа раздался новый звонок. На этот раз Семенов звонил только для того, чтобы уточнить цель удара. Полку Овсянникова выпало бомбить механический завод на юго-западной окраине Глазго. За весь разговор комдив ни единым словом не обмолвился о недавнем споре, как будто его и не было. О возможности отмены вылета тоже, разумеется, ни слова, ни намека.Аэродром оживал. Техники освобождали самолеты от маскировочных сетей и выкатывали машины из капониров. Четыре бензозаправщика курсировали между стоянками и хранилищем на северной окраине воздушной базы. Оружейники пополняли запасы пулеметных лент и тянули тележки с бомбами. На этот вылет Овсянников строжайше запретил перегружать машины. Всем по одной тонне, согласно техническому формуляру. Рядовым летчикам подвешивали по десять «соток» в бомбоотсеки. Командиры эскадрилий и звеньев брали по одной ФАБ-500 и две ФАБ-250.Экипажи получили приказ отдыхать до семи часов вечера, за пределы аэродрома не отлучаться. Распоряжение несуразно излишнее — все равно за шлагбаум без увольнительных документов не выйти.К шести вечера из Ла Буржа вернулась полуторка с отпросившимися сегодня утром бойцами. К радости Овсянникова, прибыли все, самовольщиков не было. Никто в городе не застрял, уповая на нелетную погоду. Правда, еще через две минуты чувство удовлетворения сменилось разочарованием. Бдительный Абрамов учуял источаемое лейтенантами Сидориным и Кондратенко специфическое благоухание. Летчики не рассчитали свои силы, дегустируя вина в недорогом кафе.Что ж, нерешаемых проблем нет, незаменимых людей тоже. Взбешенный такой безалаберностью Чернов отправил обоих провинившихся под арест на трое суток, а их самолеты передал безлошадным экипажам. Увы, таких в полку было больше, чем надо. Надо ли говорить, что Овсянников не стал подрывать авторитет заместителя своим вмешательством, наоборот, добавил штрафникам еще по двое суток ареста от себя лично.Ровно в 19.00 Иван Маркович позвонил в штаб и Попросил к телефону Семенова.— Товарищ генерал-майор, двадцать один экипаж к вылету готов. Машины подготовлены, заправлены, бомбы подвешены.
— Молодцом! А еще боялся, прям как школьница на сеновале, — подколол Семенов. Плоские вульгарные шутки были у комдива признаком хорошего настроения.
— Как с погодой в районе цели и на обратном маршруте? — не удержался Овсянников, сдаваться просто так он не собирался.
— Сводка трижды проверена. Немцы народ пунктуальный.
— А если?
— Подполковник, моего приказа тебе достаточно?
— Слушаюсь! — стиснув зубы, Овсянников громко, так, чтобы в трубке было слышно, распорядился: — Дежурный офицер, запишите в журнал.
— Страхуешься? — жестко произнес комдив. — Кто командует группой?
— Я. Сам поведу экипажи.
— Хорошо. Пусть ответственный за аэродром ждет приказ на вылет.
