— Командир, как думаешь, кто первый на аэродром вернется: мы или Димка? — интересуется Макс.
Лететь до берега еще долго. В кабине одному скучно, не каждый может часами пялиться в окно и отрешенным взглядом следить за стрелками приборов. Остается излюбленный экипажами способ убивать полетное время: незатейливая болтовня на животрепещущие темы.— Не знаю. Все может быть, — отзывается Ливанов.
— Мы идем группой. Скорость ниже. Сколько там по приборам?
— Триста десять. Сам же пять минут назад уточнял.
— Он разгонится до 350–380, — Макс размышлял вслух.
— И доползет до аэродрома с сухими баками.
— Может, он вообще сегодня не вернется?
— Сплюнь! — резко отреагировал Владимир.
Не хватало еще беду накликать. Суеверным Ливанов не был, обычный воспитанник советской атеистической школы, но в жизни все бывает. Тем более это уже вторая за сегодняшний полет оговорка по поводу Гордеева. Как бы действительно не разбился, погода над домом паршивая. Полчаса назад передали свежую метеосводку — над Северной Францией и Голландией плотная облачность. И не рассеивается, зараза! Англия прочистилась, а у нас все глухо. Только нижняя граница облачности местами поднялась до трехсот метров.— Я говорю, — пояснил Макс, — Дима пошел через Эдинбург, пристроился там к немецкой группе и топает с ними в Норвегию.
— Лейтенант Гордеев это может, — согласился прислушивавшийся к разговору по СПУ Сергей Зубков, — он намедни рассказывал, что мечтает попробовать селедку по-норвежски.
— Брось. Не полетит он в Норвегию, его сейчас из Ла Буржа силком не вытянешь.
— Ну, да, — хмыкнул Макс, — втюрился Гордеев по уши. Третье увольнение, и все в гости к своей Саре спешит.
— Бывает. Заодно нас вытаскивает в город. Нельзя товарища на растерзание местным красоткам бросать.
— Не красоткам, а красотке. И как будто ты сам не рад встречам с Элен, — резонно замечает Макс.
— Я только чтобы Диму поддержать.
— Так мы тебе и поверили! — хором отвечают Хохбауэр и Зубков.
— Молодцом, товарищ старший лейтенант, — добавляет Сергей. — Если девушка так хороша и мила, как рассказывает лейтенант Хохбауэр, мы тебя всегда поддержим. Не посрамите честь советской дальней авиации.
— Ну, вы даете! — Владимир чувствует, как наливаются огнем уши.
Элен действительно красивая, милая девушка, но не до такой же степени. Разумеется, Владимир испытывает к ней симпатию, но не более того. Он с радостью сопровождал Диму на свиданиях, выполняя роль «флангового прикрытия» и отвлекая на себя подругу Сары. Как объяснили девушки, в городе косо смотрят, когда молоденькие мадемуазель вот так знакомятся с оккупантами. Сказано это было извиняющимся тоном, но Владимир все понял. Местные еще не делали различия между русскими и немцами. И мы, и они были для французов чужими.Ради приличия Сара брала на свидания подругу. Тем более что семья у нее строгая, отец и брат серьезно относятся к друзьям девушки. Так и вышло, что трое летчиков при первой же возможности вырывались в город и искали встречи с Сарой и Элен. Друга надо спасать. И как-то незаметно вышло так, что Макс больше держался в стороне, брал на себя роль переводчика, Владимир занимал светловолосую миловидную Элен, а Дима ухаживал за Сарой.— Не тушуйся, — рассмеялся Хохбауэр, — все у тебя получится. И Димке поможем в беде. Только смотри: с Абрамовым сам будешь разговаривать.
— А он-то при чем?
