Еще через месяц Герен отправил жену к родителям, а сам остался в городском доме. На службе сказался больным. Да он и впрямь был разбит – часы, проведенные в закрытом помещении, показались ему кошмаром, и он поклялся, что больше никогда так не сделает. Уж лучше бежать куда угодно. Лишь бы на свободе.
Наконец, однажды Герен уехал в Нормандию. Ждал, как и раньше, боли и наступления усталости, но… После суток, проведенных в объятиях дикой природы, пьяный от морского воздуха и безудержного бега, помолодевший лет на десять, он понял, что раньше и не жил вовсе. И когда пришло время возвращаться домой, он вдруг почувствовал, что не хочет.
Но все-таки вернулся.
Так прошло пять лет. Пять лет напряженного ожидания приступов – и предвкушения пьянящего восторга тех редких дней, когда он безоглядно отдавался своей другой природе. Убегал к морю или в горы. Становился собой…
– Вот с тех пор так и живу, – признался Герен, вздохнув.
– Занимательно, – в тон ему отозвался Александр. – Значит, и вас она настигла?
– Она?
– Черная Звезда.
– Черная Звезда? – переспросил инспектор. – Не смешите меня! Это же сказка. Байка. История из грошовых ужасов. Мис-ти-ка, – по слогам произнес он.
– Кто бы говорил, – насмешливо протянул шеф Спецотдела императорской уголовной жандармерии, откидываясь на спинку массивного кресла. – Наше время – и так, мать твою, одна сплошная мистика. Тебе ли этого не знать!
Инспектор отвел взгляд. Он вернулся только вчера, и ему было худо.
– Посмотри лучше на это досье.
Шеф толкнул к нему два исписанных листа и фотографию, увидев которую инспектор вздрогнул.
Узкие глаза, черные волосы, черное, наглухо застегнутое платье. Грустная улыбка. Знакомая улыбка…
– Это она?
– Да, это и есть Черная Звезда, – припечатал шеф. – В колониях творится черт знает что. Она превращает любого, кого ей вздумается, в другого. Или другого – в человека.
Несказанное повисло в воздухе.
Когда случился Всплеск, французские ученые не смогли объяснить, что произошло в Индокитае. Но не сдавались, обещали обязательно понять природу других, найти в непонятных, кажущихся мистическими процессах естественные закономерности, на которых держится бытие. Им только нужно было время.
Время и объекты для исследований. А тут такая удача: инспектор уголовной жандармерии – и другой. Кто лучше поймет природу других, если не они сами?
– Я должен ее найти? – спросил инспектор.
