Что вы сделаете, если здоровенный хулиган даст вам пинка или плюнет в лицо? Броситесь в драку, рискуя быть покалеченным, стерпите обиду или выкинете что-то куда более неожиданное? Главному герою, одаренному подростку из интеллигентной семьи, пришлось ответить на эти вопросы самостоятельно. Уходя от традиционных моральных принципов, он не представляет, какой отпечаток это наложит на его взросление и отношения с женщинами.
ISBN 978-5-4490-0099-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
С момента моего поступления в гимназию прошло уже целых два года, а катастрофы до сих пор не случилось. Это можно было считать большой удачей, но в то время я не придавал значения этому факту. В 2007-м природа преследовавших меня неприятностей была мне совершенно не ясна, что заставляло попросту отрицать их или списывать на неудачное стечение обстоятельств.
С детства я был весьма одарённым мальчиком. Мои умственные способности заметно превышали средний уровень, и в любом коллективе сверстников я привык чувствовать себя первым. В детском саду у нас уже были какие-никакие занятия по арифметике и русскому языку, и задачки, представлявшие трудность для других детей, я решал раньше, чем нам успевали дочитать условие. Более того, иногда я разбирался в этих задачах лучше, чем воспитатели, и потому некоторые из них стали меня недолюбливать.
Каждую неделю мы посещали логопеда, и тут у меня тоже сложились особые отношения. На первом же занятии легко прочитал и проговорил все задания, начиная с простых слов и заканчивая скороговорками, и перешёл к заумной беседе о том, как именно следует развивать речевые навыки у детей. Сверстников я не считал ровней нам с логопедом – взрослым и умным людям.
Начальная школа, в которую меня отдали родители, считалась в районе самой продвинутой. Наша первая учительница практиковала смесь экспериментальной программы Эльконина-Давыдова1 и собственных разработок. Она взрастила между учениками жёсткую конкуренцию, постоянно сравнивая нас между собой, а в конце каждой четверти расставляя у доски в порядке убывания ума. Затем она прохаживалась вдоль этого ряда, декламируя речь:
– Пасько, ты в этой четверти скатился на две позиции. Даже Колодкина тебя обошла! И не стыдно тебе?
Колодкина сама постоянно оказывалась в конце ряда, и я качал головой: дальше падать Пасько было уже некуда.
Я неизменно оказывался в начале линии, на первом или втором месте. Здесь моим конкурентом стал одарённый от природы мальчик по фамилии Чехович. Способности Чеховича к математике меня впечатляли и заставляли относиться к нему как к равному себе. Остальные одноклассники такой чести не удостоились.
Во втором классе у нас появилось несколько старост, и я, конечно же, стал самым главным старостой. К этому времени собственная уникальность уже не вызывала у меня сомнений, а родители и учителя лишь укрепляли подобные взгляды. Мелькала мысль, что другие дети, а особенно, те, кто по умственным способностям плёлся в конце класса, должны гордиться общением и дружбой со мной – старостой и несравненно более умным человеком.
После третьего класса мы переходили сразу в пятый – особенность сокращённой программы. Я пришёл в московскую гимназию, ослеплённый собственным великолепием. Помимо отличных способностей, гордость вызывала и моя внешность: высокое стройное тело, длинные руки и широкие плечи. Лицо своё я считал отменно мужественным: волевой подбородок, прямые скулы, нос с горбинкой. Тёмно-русые волосы я ерошил рукой, чтобы причёска выглядела одновременно небрежно и стильно.
В классе нашлись двое ребят, заслуживших моё уважение. Это были Никита и Дима – яркие личности, сразу после поступления в гимназию завоевавшие немалую популярность. Никита был красивым высоким парнем, занимался баскетболом и получал одни пятёрки. Он беспрестанно отпускал шутки и быстро стал любимцем учителей и девочек. Дима, по моей оценке, был «слегка глупее», но обладал своеобразным чувством юмора – добрым и слегка безумным. Я решил, что такая компания заслуживает главного украшения – меня самого, и стал держаться рядом. Дима с Никитой не возражали.
В остальном отношения с окружающими складывались не столь гладко. Мысленно я уже сам выстраивал класс у доски «по уму», и в самом начале оказывались мы с Никитой, а потом уже все остальные одноклассники, большая часть которых пришла из общеобразовательных начальных школ. Несмотря на разрыв в знаниях, они почему-то не торопились падать ниц и признавать моё превосходство. И здесь, в отличие от моей начальной школы, учителя их к этому не склоняли. Видя моё высокомерие, многие одноклассники попросту не хотели со мной общаться. Я сетовал на отсталость людей, неспособных трезво оценивать ситуацию.
У Никиты с Димой таких проблем не возникало, и отношения с классом у них установились ровные. Это ещё больше злило меня, но я решил, что это – очередное доказательство моей уникальности.
Через пару месяцев одноклассники впервые начали активно реагировать на моё к ним отношение. В мою сторону полетели насмешки и оскорбления. Поведение школьников из «задней части доски» приводило меня в ярость. Я отвечал им, находя слабые места и уязвляя острым словцом. Как и многое другое, для пятиклассника это получалось виртуозно.
