"Это все зависит от Бога", — ответил мужчина.
Самое смешное и ужасное, — хохотнул невесело Ришард, — что Господь, не забрав Бьянку во время двух родов, дал её возможность беременеть снова и снова, но вот родить живого ребёнка он её не позволял. Это ужасно. Каждый раз надеется на чудо, ждать ребёнка, придумывать ему имя. И каждый раз кусочек сердца откалывался, слыша слова: "Ребёнок родился мертвым", вместо крика новорожденного.
Бьянка сошла с ума. Слыша плачь ребёнка, она плакала. Видя маленьких детей, Бьянка плакала. Она безумно хотела ребёнка. Она отслеживала дни, месяца, когда начинались месячные, она опять плакала. Моя жена после работы на поле ходила в церковь, сидела там и молилась. Я пытался ей помочь, поддерживал, говорил, что у нас будет ребёнок. Но я уже не хотел ребёнка, как это ужасно не звучит. После каждой смерти, я терял по кусочку мою прежнюю Бьянку, которая могла без причины улыбаться и умела радоваться жизни. Хотя я тоже изменился. Единственное что я хотел, это мою жену обратно. Услышать её радостный смех, увидеть улыбку, вечерами разговаривать с ней ни о чем, целоваться с ней под луной…
И однажды я увидел на её лице улыбку. И причина была — беременность. Бьянка ходила радостной, счастливой. А я плохо спал ночью, днём не мог работать, мало ел, похудел. Я с ужасом ждал день родов.
И день, который я очень боялся, настал. Роды начались утром. Бьянке помогали женщины и девушки, а я ждал на улице, — Риш невесело хохотнул. — Как и в первые роды. Со мной были мужчины и оставшиеся женщины. Они поддерживали меня, ведь я боялся последствий родов. Но… вместо слов: "Ребёнок мертвый", я услышал плач. Плакал мой ребёнок.
Слёзы тогда потекли из моих глаз. Я зашел в дом, а в нем бегали женщины с окровавленными тряпками. Бледная Бьянка лежала на кровати с закрытыми глазами как мертвая. У меня сердце перестало стучать.
"Неужели мне не дано иметь, и ребёнка, и жену, кто-то обязательно должен умереть?" — пронеслось тогда у меня в голове.
Но Бьянка была жива, она просто от усталости закрыла глаза.
Но в этот день была смерть. Бьянка родила двоих детей. Мальчик выжил, девочка умерла.
Ты не представляешь, какие мы были счастливые, что хоть один ребёнок выжил, — Риш посмотрел на меня. Я протянула руку и накрыла своей ладонью руки Риша, поддерживая.
— Мальчика мы назвали Патриком. Ко мне вернулась моя Бьянка. Она улыбалась, смеялась, не ходила подавленной, не плакала, а жила и была счастливой. Денег и продуктов катастрофически не хватало. Я стал работать у знатных людей. Немного больше я стал получать. Но все же больше, чем было раньше.
Патрику было чуть больше годика, когда я возвращался поздно домой, держа в кармане серебряную вилку, которую хотел продать. Я украл её из дома, в котором работал. Малыш заболел, нам нужны были деньги. Я не знал, что со мной будет, если обнаружат пропажу. Но я решил рискнуть.
Я зашел в дом, но не услышал ни смеха ребёнка, ни голос Бьянки. Мне стало тревожно, и я быстро направился в комнату, где обычно проводили время мои любимые. Когда я дошел до места, которое освещалось свечами, я увидел капли крови на полу. Я влетел в комнату и не поверил своим глазам.
Бьянка лежала на полу в неестественной позе. Взгляд её был направлен в потолок, — я убрала руки от Риша и закрыла рот рукой, чтобы заглушить рыдания.
— Она была вся в крови, одежда порвана, ноги разведены, нижнего белья нет. В шоке я подбежал к люльке, где спит Патрик, — Риш замолчал, и я увидела слезу в уголке его глаза. — Я своего ребёнка не узнал. Патрик был весь разрезан, весь в крови. И… Я увидел слезы на его маленьком лице. Помню, как закричал, упал на колени и на четвереньках подполз к Бьянке. Я положил её к себе на колени и прикрыл наготу. Я молился богу, чтобы это был сон.
«Я просто сплю» — повторял я себе. Но это не был сон. Эй, Аделина, не плачь, — Риш сел рядом со мной и, обняв, начал укачивать меня, как ребёнка. — Это было очень давно.
— Что… — я шмыгнула носом, — что было дальше?
