В сопровождении доктора и адъютанта он появился в штабе Вильмера на холмах Сувлы вскоре после полуночи и следующие два часа провел в ознакомлении с обстановкой на фронте. Никто не мог ему подробно рассказать о передвижениях британцев, но он решил наутро начать общее наступление по всему фронту от Текке-Тепе до Сари-Баира. Уже подошел отряд с Булаира, и в 4.00 командирам был отдан приказ приготовиться к атаке через полчаса. Они должны были продвинуться прямо к высотам, а потом ринуться в наступление на равнину Сувла по другую сторону.
Вот-вот наступит рассвет, а Текке-Тепе все еще был пуст. Британская 32-я бригада не сумела преодолеть свой путь так быстро, как надеялся Гамильтон в предыдущую ночь. Прошло семь часов, пока солдаты пробирались на ощупь сквозь густой кустарник, то и дело теряясь на извилистых козьих тропах. Только в 3.30 утра бригада собралась у подножия вершины. В 4.00 она наконец двинулась вперед, но опоздала на полчаса. Пока ведущая группа пробиралась вверх, турки ворвались на вершину и оказались над ними. Началась беспорядочная атака, и она погубила британцев. В течение нескольких минут все офицеры были убиты, батальон и штаб бригады рассеяны, а солдаты стали в диком беспорядке разбегаться. От интенсивного пулеметного огня вспыхнул кустарник, и солдаты, прятавшиеся в нем, были вынуждены выскакивать наружу, как кролики, охваченные дымом и пламенем. С восходом солнца Гамильтону, наблюдавшему с палубы «Трайада», предстало жуткое зрелище. Его солдаты тысячами мчались назад по равнине, а в 6.00, лишь через полтора часа после начала сражения, похоже, наступил полный коллапс. Были оставлены не только холмы, но некоторые солдаты в своем стремительном бегстве мчались без остановки до соленого озера и моря. «Среди боев на полуострове мое сердце очерствело, — писал он в ту ночь в дневнике, — но от страданий этой сцены оно чуть не разорвалось... Слова тут бесполезны».
Прошло еще два часа, пока турецкий огонь ослабел, и британцы стали собираться на линии посредине равнины. Гамильтон отправился на берег в поисках Стопфорда, который ночью высадился в месте, именуемом Гази-Баба, поблизости от оконечности северной части залива. «Мы нашли Стопфорда, — говорит он, — примерно в 400—500 ярдах к востоку от Гази-Баба. Он был занят с группой инженеров, которые руководили строительством защищающих от осколков жилищ для него самого и его персонала. Он был поглощен работой и сказал, что было бы неплохо сделать прочные убежища, поскольку нам, возможно, придется здесь долго сидеть... Что касается сегодняшнего утреннего разгрома, Стопфорд воспринял его весьма философски».
И тем не менее вежливый фасад в отношениях между этими двумя людьми не был нарушен. Поскольку штаб не имел сведений о положении на левом фланге на Киреч-Тепе, Гамильтон предположил, что было бы неплохо отправиться туда на разведку. Стопфорд согласился, но счел лучшим для себя оставаться в штабе и заниматься поступающими докладами. После этого Гамильтон вместе с адъютантом пошел пешком к холмам, а командир корпуса вернулся к строительству своих домиков.
Позже в этот же день Стопфорд послал одному из своих дивизионных генералов депешу, поздравляя того с проявленной стойкостью. «Больше ничего сегодня не предпринимайте, — добавил он, — если только неприятель не предоставит вам благоприятных возможностей».
Кемаль наблюдал за сражением с вершины холма позади линии фронта, и к полудню он был удовлетворен тем, что больше нечего опасаться со стороны британцев на фронте Сувлы. Но тут до него дошли тревожные новости с Сари-Баира: Аллансон захватил хребет и, очевидно, центр событий перемещается туда. В 15.00 Кемаль отправился на коне под палящим зноем и, заехав по пути в штаб Лимана, добрался до Чунук-Баира как раз перед наступлением ночи. Ситуация здесь все ухудшалась. Аллансон с его солдатами отошел, но на холме его позиции заняли другие британские войска. Свежий турецкий полк, который должен был подойти с Хеллеса, все еще не объявился, а войска на линии фронта были до некоторой степени деморализованы огнем британской артиллерии и непрерывным напряжением боя. Кемаль, проводивший на ногах уже четвертую ночь, сразу же приказал атаковать наутро 10 августа в 4.30. Офицеры запротестовали, уверяя, что у солдат нет сил, но Кемаль просто повторил свой приказ и отправился в одиночку на разведку вдоль линии фронта.
