Несколько раз Хелгвор собирался двигаться дальше и уходить от погони, но Амхао была слишком утомлена; даже Глаава тщетно боролась с усталостью. Если бы тзохи заметили их, то настигли бы – и пришлось бы сражаться в невыгодной позиции. Защищенное каменной стеной укрытие хотя бы позволяло дать жесткий отпор. И женщины здесь могли восстановить силы для борьбы.
В глубине леса сгущались тени от крон деревьев, а солнце, опускаясь за вершины гор, становилось все больше. Глаава, Амхао и Хелгвор были молоды, и в них росла надежда: тзохи сбились со следа!
Самый быстроногий воин не успел бы пройти и десяти тысяч шагов, как небо затянулось тучами. Убежище казалось безопасным: беглецы могут провести там ночь.
Время от времени Хелгвор и Глаава обменивались жестами или словами. От повторений уже возникали очертания понятного обоим языка. Глаава была восприимчивее, чем оугмар: из глубин ее памяти все чаще всплывали слова, которые бормотал старейший Зеленых Озер, и благодаря воспоминаниям она лучше понимала то, что произносил Хелгвор.
Амхао не принимала участия в этой подготовке к дальнейшим беседам. Пассивная, ко всему безучастная, изможденная, занятая своим ребенком, она реагировала, только воспринимая энергию других. Ее малыш очаровал Хьолга, и его доброе лицо расплывалось в улыбке. Таким образом между ними рождался неосознанный навык общения, и ощущение непохожести постепенно исчезало даже у Амхао, которая, в отличие от сестры, чувствовала себя чужой этому опытному кочевнику.
За час до наступления сумерек собаки заволновались, а волк начал рыскать вокруг каменной ограды. Хотя Хелгвор, Глаава и Хьолг изо всех сил прислушивались, они различали только легкий шорох листвы или бесшумные движения зверей. Но собаки и волк не могли ошибаться: к ним приближался враг – то ли человек, то ли зверь. Глаза волка сверкнули, а собаки не отрываясь смотрели на хозяина.
Хелгвор тихонько присвистнул.
Это был приказ молчать. Без приказа оугмара его животные не лаяли и не выли, ни почуяв добычу, ни в опасности. Однако их возбуждение усиливалось; волк крался все осторожнее, собаки проскальзывали в узкие, оставленные для них щели, и возвращались, поджав уши.
– Это тигр, лев, медведь… или тзох! – заключил Хелгвор, осматривая свой лук, а Глаава крепко сжала дубину, решив оставить стрелы воину.
Хелгвор и Хьолг, прижав уши к земле, различили тихие шаги, которые нельзя было спутать с приближением какого-то зверя:
– Тзохи уже близко!
Амхао все поняла и задрожала от страха, а Хьолг рассмеялся, ибо не сомневался в непобедимости Хелгвора. Хотя Глаава была не слишком уверена в своих силах, мысль о том, что она будет сражаться бок о бок с человеком, который спас им жизнь, вселяла в нее мужество.
Шаги стихли; кочевник догадался, что враг прячется на краю поляны и внимательно наблюдает за каменной оградой. Те, кто скрывался за ней, были столь же невидимы, как и те, кто следил за ними снаружи; с обеих сторон царила полная тишина, однако чувствовалась одинаковая настороженность, сродни кошачьей.
Ближайшее дерево находилось на расстоянии полета стрелы, а вокруг их убежища росли только трава, папоротник, несколько редких невысоких кустов, за которыми не мог бы притаиться человек. Какое-то время тишина была настолько глубокой, что Хелгвору стало казаться, будто он ошибся, но поведение собак и волка не позволяло усомниться в близкой опасности. Они по-прежнему были страшно возбуждены – напряглись и смотрели на хозяина расширенными зрачками. С тех пор как оугмар распознал присутствие человека, он больше не разрешал животным выходить за ограду, и, привыкшие к засадам, они терпеливо ждали, хотя их ярость не утихала. Четверо беглецов замерли, каждый возле своей амбразуры, и Амхао была так же сосредоточена, как и остальные. В конце концов Хьолг, стоявший на западной стороне, подошел и осторожно коснулся плеча воина:
– Тзох на дереве!
Хелгвор медленно повернулся, взял лук: тзох взбирался на ясень, наполовину скрытый ветвями платана. Добравшись до середины ствола, он смог бы увидеть, что творится внутри ограждения. С такого расстояния ни одна стрела тзохов не смогла бы поразить скрывавшихся там беглецов, но у великих оугмаров были дальнобойные луки, а лук Хелгвора был самым мощным.
Пристально наблюдая за тзохом, взбирающимся на дерево, Хелгвор ждал, пока в просвете листвы покажется левое плечо и часть туловища, затем, умело рассчитав точку, где появится враг, он натянул тетиву, прицелился и выпустил стрелу. Он метил в грудь, но расстояние было слишком велико; стрела пронзила руку. С диким воплем тзох скатился по стволу и рухнул на землю, а его сообщники, поняв, что их разоблачили, в бешенстве завопили. Оугмар зычно издал боевой клич, а поскольку теперь больше не требовалось соблюдать молчание, Глаава и Хьолг тоже закричали, собаки вторили им лаем, а волк завыл голодным воем.
– Тзохи – трусливые стервятники! Их ждет погибель от топора, копья или дротика.
Вождь людей Большой Скалы усмехнулся:
– Тзохи забрали женщин у мужчин Синей Реки. Мужчины Синей Реки глупы, как овцы и слизни.
