Охваченные ужасом, люди Большой Скалы бросили весла, но вторая стрела поразила другого гребца в плечо, и снова раздался голос, громкий, как рев оленя.
Тзохи – храбрые воины, но законы лесов и саванн призывают быть осторожными: обе лодки отплыли подальше от невидимого врага.
Дрожа от страха и надежды, женщины озирались. Между скал высунулась голова – молодое лицо, растрепанные волосы – человек не был похож на воинов-тзохов.
Вдруг они увидели мальчика: он проскользнул сквозь трещины в гранитной скале и указал на вершину. Слова его были на незнакомом языке, но жесты красноречивы: там спрятались друзья.
Так же знаками он показал, что пирога должна двигаться дальше, вниз по течению; но, отчаянно жестикулируя, не смог объяснить почему.
При виде ребенка тзохи, казалось, хотели вернуться на берег, но передумали, услышав два громких крика, один – глубокий низкий, другой – высоким голосом.
– Дочери Воокры должны повиноваться! – сказала Глаава. – Мужчины, которые скрываются в скалах, – наши друзья!
Она не была полностью в этом уверена, но душой воина чувствовала, что надо выбрать сторону, и поэтому опять взялась за весла.
Каноэ пошло вниз по течению, а за ним, на расстоянии двух стрел, неслись каноэ тзохов.
Мальчик исчез, и не было никаких признаков присутствия других людей, кроме беглянок и тзохов, которые то и дело выкрикивали угрозы невидимому врагу. Воин, раненный в горло, лежал на дне каноэ, другой, со стрелой в плече, не мог унять кровь, хлеставшую из раны…
Страсть к жизни, яростная надежда прибавили сил Глааве и Амхао, и они отчаянно гребли вдоль обрывистого берега – он теперь превратился в высокий утес, изрезанный пещерами, где гнездились орлы, ночные хищные птицы и рукокрылые. Глааве открылось черное ущелье, где вода неслась со скоростью смерча, и зычный, нетерпеливый голос призвал двух женщин.
Тогда они увидели юношу, двух собак, волка и ребенка, которые мчались к ним вниз по склону. Амхао в испуге бросила весла, но Глааву это не взволновало. Ростом человек превосходил Кзахма и Черного Вепря, но был не таким коренастым и более подвижным. Молодое лицо, овальной формы голова, глаза цвета речной воды с отблесками нефрита.
Юноша быстро подал какие-то знаки и угрожающим жестом указал на тзохов; Глаава без колебаний причалила к берегу. В мгновение ока юноша, животные и ребенок разместились в их пироге. И тогда незнакомец сказал:
– Тзохи забрали у оугмаров их женщин! Хелгвор приведет воинов, и они уничтожат грабителей.
Он уже взялся за весла вместо Амхао – верное чутье подсказало ему, что она слабее и нерешительнее спутницы, и направил лодку навстречу несущимся в бездну водам.
Глааву оставили сомнения: воин с менее смуглым, чем у тзохов, лицом был похож на нее саму: почти такая же светлая кожа, быстрые ноги и руки, и нравился ей больше, чем мужчины ее племени. Она была полна решимости повиноваться и во всем помогать ему.
Течение подхватило каноэ и бросило его в пролив, где оно понеслось со скоростью конного всадника. Сначала преследователи не поняли маневра, но, приблизившись, увидели во тьме летящую вниз лодку беглянок и догадались, что незнакомца, который бежал с Глаавой и Амхао, сопровождали только ребенок и звери…
– Тзохи будут преследовать каноэ! – объявил широкоплечий воин.
Остальные, глядя на двух раненых, заколебались, и один спросил:
– Не спрятались ли среди камней другие воины?
Мужчины во второй пироге, шедшей вплотную за первой, услышали эти слова. Один из них, Камр, сын Гиены, усмехнулся:
– Если бы там были другие воины, Амхао и Глаава не обратились бы в бегство! Отступит ли дюжина тзохов перед одним мужчиной и двумя женщинами?
– Двое наших воинов ранены, и Кзахм приказал соблюдать осторожность.
Сын Гиены презрительно рассмеялся. По силе он не уступал Черному Вепрю и пытался исподтишка добиться главенства в племени.
– Разве Кзахм приказал нам быть трусами? Пусть двое воинов идут за Камром по берегу. Если там не окажется мужчин, тзохи будут преследовать Глааву и Амхао.
Его голос прозвучал повелительно, как у вождя, и тогда он почувствовал себя главным. Его каноэ причалило к берегу, куда он быстро высадился вместе с двумя спутниками. Они не обнаружили присутствия людей ни среди скал, ни в саванне, и большинство тзохов уже не сомневалось: если бы воины прятались в засаде, в них бы уже летели дротики и стрелы.
– Тзохи будут догонять каноэ!
Но рулевой первой пироги ослушался приказа:
– Кзахм разгневается и накажет Камра.
– Кзахм не станет карать шестерых воинов, преследующих одного врага. Мужчины Красного клана – не его рабы.
Воины во второй пироге принадлежали клану, известному неукротимой отвагой и духом бунтарства: Кзахм не посмел бы наказать их.
– Только женщины тратят время на пустую болтовню, – высокомерно заявил он. – Прекратите молоть языками; воины хотят сражаться!
