— А мы смекаем поставить тебя завшахтой вместо Нила.
— Меня?!
У парня изменилось лицо, он не знал, что ответить.
— Ты зайди вечером ко мне на квартиру, я и Нила позову. Может быть, мы завом сделаем временно Яцкова, а тебя помощником, пока присмотришься. Мужик ты головастый, и старание есть — это главное.
— Но ведь я хотел осенью учиться. И сами вы обещали. — Костя опустил глаза. И Гурьян понял его.
— Учиться мы вас с Катюшей отправим по январскому набору. Я уже уговорил ее. Сейчас сам видишь, как круто…
К станку подходила вечерняя смена. Гурьян взглянул на заходящее солнце и вспомнил, что сегодня не обедал.
…Из треста неизменно отвечали, что специалист по монтажу американской фабрики занят установками на другом прииске и может быть послан на Улентуй только в январе. А между тем фронт золотодобычи неуклонно расширялся. Запасы сырья, по вычислениям технического персонала, достигали двухмесячной нормы работы новой обогатительной фабрики. Сквозь крупные светлые окна помещения фабрики Вандаловская смотрела, как работали подъемные лебедки. Среди рабочих, бросающих лопатами пески в вагончики электровозов, размахивал руками Гурьян.
Вспомнила, что встревожила его утром разговорами о неудавшихся опытах главного механика. Она проверяла наброски руководства Зайцева, сделанные по памяти. Что-то пропущенное в чертежах вносило путаницу, осложняло монтирование.
В другом углу, окруженные техниками и монтерами, Зайцев, Клыков с бригадой и Антропов осматривали агрегаты. Средину помещения заняли два чана. Главный механик, блестя лысиной, бегал в непокрытые мастерские, где беспрерывно работали токарные станки, стучали молотки, шуршали ремни. Приходилось подтачивать, отрубать, подправлять смятые при бесконечных перегрузках отдельные части. Новое дело требовало усилий.
Татьяну Александровну позвали в литейный цех. Небольшой усатый модельщик в прожженном холщовом фартуке пинал по полу изъеденную буровую коронку и ругался, сверкая вставными зубами:
— Как черт с квасом жрет эти части!
— А в чем дело?
— В том, что наши монтеры по буровым станкам глазами мух ловят, — пуще прежнего распалился литейщик. — Модель вы принимали сами. Сделана она была, как гармошка. Сами же хвалили. А через день смотрите, как обкорнали. Где мы на них напасемся коронок!
Он выплюнул окурок вместе с желтой слюной. Вандаловская наклонилась к коронке и, перевернув ее, сказала:
— Материал, кажется, неплохой. Но станки попали на твердую породу.
— Материал куда лучше. Кремень я пробовал сверлить. А только тут дело в людях. Вы бы посмотрели сами за работой. Чего же они пакостят. Ведь у нас поважнее дело есть, а время проводим за пустяками. Тут опять вредительством пахнет…
Татьяна Александровна оглянулась на подошедшего Антропова.
Бледное замученное лицо инженера было испачкано. Слова рабочего обидели Татьяну Александровну, хотя тот и не думал обвинять ее.
— Умойтесь, Виктор Сергеевич, — раздумывая, сказала она.
— Это ничего, — отмахнулся инженер. — Пойдемте обедать. Я сегодня не спал и плохо соображаю.
Они направились мимо покатой площадки, приготовленной для подачи руды к фабрике. Наваленная щепа и обломки кирпичей мешали шагать. На узкоколейке застрял электровоз, около которого суетились шоферы. Сзади подпирали грузовики, около машины собиралась толпа.
Подойдя ближе, они рассмотрели осевший на сломанную ось перегруженный вагон.
Антропов покачивался, сильно сутулился.
— Вы здорово измотались, Виктор Сергеевич, — участливо сказала Вандаловская. — Идите и заваливайтесь в постель, а завтра с утра опять займемся.
— Все равно не усну.
— А что с вами?
— Просто расхлябался. У меня, знаете, характер отвратительный, и вообще здесь совокупность всяческих обстоятельств. Вы не трусите суда?
Она вздрогнула:
— Почему? А разве вас тревожит это!
— Да как сказать… Морально скверно себя чувствую. Я общался с Перебоевым, и эта история с женой… Многие, вероятно, не верят, что я не знал о ее проделках…
— Да… История сложная, — вздохнула Татьяна Александровна. — По правде говоря, мне очень не хочется присутствовать здесь. Нервы здорово расшалились.
Антропов отстал, прикуривая папиросу. Вандаловская поджидала его, вертя каблуком лунку в земле.
