— Егор Кузьмич, на меня жмут, чтобы я не назначал Косолапова деканом факультета…
Взвесив мнения о Косолапове, которые приходилось слышать, я посоветовал:
— А вы его держите исполняющим обязанности. Главное — пусть в этой должности работает.
Спустя ровно пять лет на втором этапе Учредительного съезда Компартии РСФСР снова возник вопрос о Косолапове. К тому времени Ричард Иванович вновь появился на общественной арене, его статьи и публичные выступления показывали, что он занимает прочные партийные позиции, борется за истинное обновление социализма. И кто-то предложил включить Косолапова в состав ЦК Российской компартии.
Но на трибуну немедленно взбежал первый заместитель главного редактора «Коммуниста» Лацис (впоследствии один из видных политических оборотней, ярый антисоветчик) и принялся клясть Косолапова за якобы былую связь с Черненко. Не знаю, была ли она на самом деле, но даже если и была, то почему её надо ставить в упрёк? И почему только Косолапову? Нет, безусловно, в отношении к Косолапову проявилось не только нечто мировоззренческое, но, думаю, и что-то личное.
Вместо Косолапова в «Коммунист» пришёл Фролов, работавший вместе с Яковлевым в аппарате ЦК. А затем именно Фролов, уже в звании члена-корреспондента, был утверждён помощником Генерального секретаря ЦК КПСС, потом стал академиком. Рассказываю об этом к тому, что примерно с 1987 года почувствовал: Горбачёва всё больше и больше начинают окружать людьми, которые в личном плане замыкаются на Яковлева.
Кроме того, легко просматривалась и такая тенденция: от Генерального секретаря постепенно отдалялись люди, хорошо знающие практическую жизнь страны, а их заменяли учёные с академическим мышлением.
Безусловно, лидеру необходимы помощники и советники с академическим мышлением, более того, они незаменимы. Однако как в искусстве, так и в политике всё дело в пропорциях. Горбачёва явно привлекал ореол «просвещённого монарха». В конечном же итоге наметившийся академический крен привёл к чрезмерному увлечению сугубо политическими проблемами в ущерб практической работе по руководству страной. Правда, числа заседаний и совещаний, проводимых «командой Горбачёва», не счесть, но каждодневная работа со стороны Генсека по контролю за исполнением принятых решений была ослаблена донельзя.
Однако этот недостаток, присущий многим политическим лидерам, легко компенсируется с помощью соответствующего подбора помощников, советников и соратников. В идеале команда Горбачёва должна была бы сочетать реалистов-практиков с людьми научного мышления. Но, увы, не суждено было создать такой коллектив. А такие люди были. Но Горбачёв избрал другой путь.
Но прежде чем рассказать, как это было сделано, следует обратить внимание читателей на борьбу вокруг средств массовой информации.
Горбачёв с Яковлевым, как говорится, полностью взяли прессу на себя. Горбачёв регулярно проводил встречи с главными редакторами, звонил некоторым из них. В тот период Михаил Сергеевич вплотную занимался идеологической деятельностью партии.
Правда, всё более и более начинали вырисовываться некоторые особенности встреч Генерального секретаря с руководителями СМИ. Во-первых, несмотря на присутствие почти всех членов Политбюро, говорил на этих встречах только Горбачёв, остальные пребывали в странной роли статистов. А во-вторых, такие встречи явственно стали вырождаться в многочасовую говорильню. Михаил Сергеевич критиковал, наставлял и убеждал редакторов способствовать сплочению общества. Однако к его призывам не прислушивались: экстремистская пресса продолжала свою разрушительную работу, наращивая крен в сторону негативных публикаций, круша всё и вся в отечественной истории.
Помнится, несколько раз я говорил с Михаилом Сергеевичем о малой пользе таких встреч. Он сердился, давал указания идеологическому отделу лучше «работать» со средствами массовой информации. Потом и эти указания сошли на нет. Мне сдаётся, вначале Горбачёв недооценивал последствий разрушительной работы для всего общества некоторых изданий, телевидения, радио. Уже в то время отчётливо выявилась вполне определённая роль СМИ в дестабилизации положения в Прибалтике. В Литве, Латвии и Эстонии народно-фронтовская печать стала тараном, с помощью которого расшатывали устои социализма и союзного государства. Об этом предупреждали, об этом писала газета «Правда» ещё в ту пору, когда её возглавлял В.Г. Афанасьев, один из немногих редакторов центральных газет, который был вне сферы влияния А.Н. Яковлева. Потому-то и делалось всё, причём небезуспешно, чтобы убрать Афанасьева.
Не напрасно уже в то время многие предостерегали, что Прибалтика, и в частности Литва, служит как бы полигоном, на котором испытываются радикальные разрушительные модели. К сожалению, ни Горбачёв, ни Политбюро в целом не прислушались к этим предостережениям.
