Наталья Резанова
Борис Годунов, или Жизнь за царевича* (1581 год)
Смута была вызвана явлением случайным - пресечением династии...
В. О. Ключевский.
... Надобно вам знать, милые читатели мои, что после смерти царицы Анастасии Иоанн Васильевич был несколько раз женат и имел многих детей, но более всех любил он Иоанна, старшего сына первой супруги своей. Никогда отец и сын не имели так мало сходства между собою, как Иоанн 1Y и наследник его, который являл полную противоположность отцу своему, гневливому и жестокому. Отличаясь с юных лет твердостию нрава и разумностью, истыми качествами государя, царевич ж, однако, выделялся щедростью, милосердием и благодетельным нравом. Созерцая жестокие забавы отца своего,но кои толкали того развращенные приближенные, он душевно отвратился от них и всем сердцем стремился найти утешение в тихой семейной жизни, что было весьма не по нраву гордому и надменному Иоанну Васильевичу, не желавшему, дабы кто-либо при дворе отклонялся от его желаний, пусть даже то был его первородный сын.
* В рассказе использованы подлинные фрагменты книги А. О. Ишимовой "История России, рассказанная для детей".
Не достигнув и двадцати пяти лет, царевич уже лишился двух жен, заточенных в монастыри по грозной воле Иоанна. Только представьте себе, милые читатели мои, каково было молодому царевичу, едва вступившему в брак, разлучаться с любезной супругой, насильственно постригаемой в монахини, видеть ее горькие слезы, что исторгала она, не зная за собой никакой вины, что могла бы повлечь столь суровое наказание! Но, будучи от природы благочестив, царевич не мыслил худшего преступления, чем противоречить отцу своему, и потому смиренно сносил все, что от того исходило, и - как знать -не радовался ли жестокосердый Иоанн, глядя, как отважный царевич, неустрашимый перед врагами, покорствует воле его?
Меж тем находился при дворе Иоанна человек, коему предстояло заслужить вечную благодарность русских, предотвратив ужасное преступление. Это был Борис Феодорович Годунов, воспитанный во дворце и с самого детства сделавшийся любимцем и грозного Иоанна, и храброго сына его, коего был на два года старее и служил тому товарищем по отроческим играм. Необыкновенная красота, величественный вид, редкий ум и приятное обхождение отличали Бориса еще в цветущей молодости, когда, как воспитанник царский, он находился в числе страшных опричнииков. Никогда не участвуя в их жестокостях, он являлся, как утешительный ангел, к несчастным, которые страдали от бесчеловечных поступков ужасной дружины, помогал им деньгами, облегчал им судьбу нежным участием, иногда осмеливался просить за них Иоанна, и даже многие говорили, что он первым подал мысль царю об уничтожении опричнины.
Но, прежде чем перейти к ужасным событиям 13 ноября 1581 года, явившим в ярком свете как горестные последствия неумеренного гнева, так и подвиг верноподанности и самоотвержения, вернемся к семейственной жизни царевича Иоанна.
Как уже упомянуто было выше, царевич лишился двух жен: первой - из рода Сабуровых, второй - из семейства Петровых-Соловых и на двадцать шестом году вступил в брак с боярышней Еленой Шереметевой.
Юная супруга царевича, происходя из знатнейшего среди семейств российских, отличалась не только цветущей красотой, но также и кротостию нрава в сочетании с беззаботной веселостью, присущей ея летам. Мудрено ли, что Иоанн всем сердцем привязался к милой подруге своей, и вскоре союз этот должен был увенчаться рождением наследника. Душа царевича была преисполнена ликования, да и все кругом радовались будущему умножению царственной отрасли, однако кто мог знать знать, что способно возбудить ярость грозного царя? В некий роковой час Иоанн, войдя в покой невестки своей, увидел ее сидящей в окружении сенных девушек, одетой в легкое домашнее платье, что пристало деликатному ее положению, а не в полном роскошном облачении, предписанном обычаям двора. Разгневанный царь вскричал, что таковой наряд позорит сан царевны и оскорбляет его царское достоинство. Подобными суровыми словами порицал Иоанн Васильевич царевну Елену, которая лишь заливалась в ответ горькими слезами, служанки же ее и ближние боярыни были ни живы и не мертвы от страха.
