Оперативная группа заседала ежедневно, а в первые дни и по два раза. В комнате заседаний оборудовали ВЧ-связь усилителями, чтобы все могли слышать переговоры с Чернобылем. Любой вопрос из этой зоны решался немедленно. С Оперативной группой работали все, кто мог хоть чем-то помочь, что-то подсказать. Любой запрос удовлетворялся сразу. Более четырехсот конкретных вопросов здесь было решено. Или, сказать точнее: помогли здесь разрешить, сделали решение возможным.
Из воспоминаний Н. И. Рыжкова:
«…Не люблю руководить только из начальственного кресла, как это у нас принято. Всегда хочу своими глазами видеть то, что делается. Информация из Чернобыля шла непрерывным потоком. Вряд ли тогда хоть кому-то могло прийти в голову что-нибудь скрыть.
Но информация — это лишь документы, телефонные разговоры… Меня же какая-то тревога не оставляла, точила не уставая: все ли мы знаем, все ли верно делаем? А тут — как раз 1 мая — Лигачев, он входил в Оперативную группу Политбюро, подошел ко мне с теми же сомнениями. Решили на следующий же день вылететь в Киев. Соблюдая субординацию, сообщили о нашем решении генеральному секретарю. Он немедленно и активно нас поддержал: езжайте, мол, на месте все увидите.
Честно говоря, я ждал, что он — глава партии и государства — тоже захочет полететь с нами. Но никакого такого желания он даже не высказал. Даже в виде предположения не высказал…
Штаб Правительственной комиссии расположился в здании райкома партии. Нас уже ждали. Об обстановке коротко рассказали Щербина, Легасов, Майорец, Велихов, председатель Госгидромета Израэль. На стол легла крупномасштабная карта, на которой нанесена была неровная, уродливая клякса — зона опасного радиоактивного поражения, откуда следовало эвакуировать жителей. Если ткнуть иглой циркуля в точку с надписью “Чернобыль” и провести окружность радиусом в 30 километров, то самые длинные и тонкие “языки” Зоны уперлись бы в нее. Правда, в очерченном круге оставались и не попавшие в Зону места, где уровень радиации, по представленной информации, позволял жить…
Все ждали решения. Ошибиться нельзя было.
— Эвакуировать людей будем из тридцатикилометровой зоны.
— Из всей? — переспросил кто-то.
Всегда любил поговорку: семь раз отмерь… Увы, но в тот момент она не подходила к ситуации. Времени не оставалось семь раз отмерять, следовало торопиться. Экономить, выгадывать на эвакуации, на здоровье людей — этого я ни понять, ни принять не мог. Лучше перестраховаться, а то как бы потом не просто дороже, а хуже для людей не вышло…
— Из всей! — решительно подвел я черту. — И начинать немедленно.
Когда спустя несколько часов мы возвращались в Киев, навстречу нам шли в Зону сотни пустых автобусов: казалось, что вся дорога от Чернобыля до Киева была ими занята. В Зоне должны были обезлюдеть 186 населенных пунктов.
Щербина уехал днем позже. Он к тому времени схватил солидную в сумме дозу радиации. Потом он еще не раз прилетит сюда, вплоть до 89-го летать станет, еще добавит к той черной сумме новые рентгены… Не они ли в итоге сократили ему жизнь?»
В цифрах процесс эвакуации из тридцатикилометровой зоны можно представить следующим образом.
3 мая, 10 часов. По решению Правительственной комиссии началась эвакуация из 10-километровой зоны ЧАЭС. Это 15 населенных пунктов, в которых проживали 9861 человек. Кроме того, вывезено 10 тысяч голов крупного рогатого скота.
4 мая. Эвакуация из 10-километровой зоны окончена. В безопасные места перевезены 9222 человека. Кроме того, вывезено 10 тысяч голов крупного рогатого скота.
4 мая, 15 часов. Началась эвакуация жителей города Чернобыля и населенных пунктов, входящих в 30-километровую зону. Для этой цели заранее подготовили автобусы, 1176 грузовых автомобилей и 1486 специальных автомашин для перевозки скота. В целом эвакуации подлежали 33 населенных пункта с населением 14 тысяч человек.
К этому времени на границах Зоны были уже развернуты передвижные автозаправочные станции, пункты дезактивации транспорта и санитарной обработки людей.
Конечно, были и другие события, чрезвычайно интересные и сложные как в техническом, так и в организационном плане. Это — забрасывание с вертолетов мешков с глиной, свинцом и диоксидом бора для ликвидации пожара на четвертом энергоблоке, разборка завалов в условиях жесткого радиационного излучения, сооружение «саркофага» над разрушенным энергоблоком, дезактивация территории, возобновление работы трех сохранившихся энергоблоков, строительство нового города чернобыльских энергетиков Славутича… Была и масса других, может быть, не таких заметных, но не менее важных дел, которыми занималась комиссия под руководством Щербины.
