— Вы успокойтесь. Наверное, мамаша так не убивается, как вы. Ребенка отправили в Дом малютки. Поставьте в известность о случившемся окружком партии. Позвоните в окро-но, а еще лучше найдите директора школы, узнайте все подробности об учительнице, ее семейном положении…
Видя, что М. Афанасенкова никак не может прийти в себя, он спокойно перевел разговор в другое русло:
— Знаю по себе, как нелегко учителям и родителям воспитывать ребятишек. Вот у меня внук Борис, способный парнишка, а нахватал двоек. Бабушка плачет, а ему хоть бы что. Стал его воспитывать, а он выпалил: «Командуй своим обкомом!» Вот как бы вы поступили в таком случае?..
В Тюмени все друг у друга на виду. Все знали, что Борис Евдокимович был хорошим семьянином. На протяжении всей жизни у него были самые добрые отношения с женой Раисой Павловной. Раиса Павловна так сумела организовать семейный быт, что избавила Бориса Евдокимовича от повседневных хозяйственных забот, создавала ему в доме условия для творческой работы. Борис Евдокимович много читал и всю жизнь работал над собой.
Простая человеческая беседа отвлекла Афанасенкову от тяжких дум, она успокоилась и стала разбираться с непутевой учительницей. Выяснилось, что молодая мамаша в школе работала совсем недавно, плохо учила детей истории, они сбегали с ее уроков. В быту вела себя недостойно. Возмущенные родители требовали уволить такую учительницу. Ее уволили. А она отправилась за правдой в Москву…
На одном из аппаратных совещаний Борис Евдокимович с горечью говорил об инструкторе отдела, который имел привычку поучать руководителей предприятий, при этом каждый раз подчеркивая, что он — работник обкома партии.
— Это же полнейшее невежество, — возмущался Щербина, — считать себя умнее и мудрее всех в вопросах, в которых ты не компетентен… Высокая должность сама по себе не создает человеку авторитета. Люди судят о работниках обкома партии по их поступкам, конкретным делам, по тому, насколько они честны, принципиальны, компетентны, скромны… Руководитель, который дает установки «нижестоящим», кичась своим высоким положением, никогда не заслужит уважения людей.
Все годы в Тюмени Борис Евдокимович и Раиса Павловна жили в одном и том же доме возле обкома партии, на улице Володарского, 47. Мебель самая обычная. По своему положению первый секретарь мог пользоваться услугами повара, но Щербине это было не нужно: для семьи, гостей готовила Раиса Павловна.
— Борис Евдокимович был уникальным человеком, — убеждена его невестка Людмила Щербина.
Мы попросили Людмилу Васильевну вспомнить тот памятный день, когда Юра представил отцу и матери ее, свою невесту… Трогательно, наверное, было? Цветы, шампанское…
Люда улыбнулась своим воспоминаниям:
— Все было совсем по-другому… Любовь закрутилась в Тюмени во время каникул. Я была на практике в «Тюменской правде», писала очерки о буровиках, сценарии для телевидения. А Юра приехал из Иркутского университета на практику в прокуратуру… В общем, закрутилась любовь-морковь… В Иркутск мы покатили вдвоем, даже не спросив родителей. Юре надо было доучиваться, а я поехала за ним, как декабристка.
— Почти классический сюжет. Неужели и погоня была?
— Просили: «Ребята, да вы подумайте!» Вот уже и думаем больше сорока лет.
Раиса Павловна очень хотела подарить невестке к свадьбе кольцо. И полетела с Борисом Евдокимовичем в Москву — у него командировка, у нее билет за свой счет. В гостинице «Москва» депутатам Верховного Совета продавали украшения.
— Там она с Борисом Евдокимовичем выбрала для меня кольцо. Примеряла на свой мизинец. А как переслать кольцо в Иркутск? Ждать, пока мы приедем в гости, не хотелось. Раиса Павловна, как опытный конспиратор, упрятала колечко в детскую игрушку. Резиновый мишка со свадебным подарком счастливо добрался до Иркутска.
Раиса Павловна бдительно, как пограничник, берегла репутацию мужа. Ни шага в сторону, чтобы не дай бог его не обвинили в нескромности. Она не боялась каких-то упреков, нет. Для нее репутация семьи, Бориса Евдокимовича была главной ценностью.
— Когда Юра заканчивал минскую школу КГБ, — вспоминает Людмила Васильевна Щербина, — и можно было решить вопрос о его работе за рубежом, родители опять в силу своей необыкновенной скромности спросили, заранее не сомневаясь в ответе: «Юра, может, это и не нужно?» В результате мы поехали в Киев, несколько лет жили в коммуналке, пока не получили «хрущевку». И были ей несказанно рады, хотя с детства привыкли к хорошим условиям.
Борис Евдокимович очень любил внука, тоже Бориса. Однако, когда у Бориса-младшего случились неприятности в институте и он сказал, что пойдет в армию, дед ни минуты не уговаривал: «В армию? Ну что ж, значит, пойдешь в армию».
И Борька с четвертого курса МГИМО загремел в солдаты. С больной печенью после гепатита через восемь месяцев он попал в госпиталь.
