— Танцы — это нечто личное, насколько мне известно. — Он усмехается.
Я знаю, что ученики в коридоре прислушиваются к разговору, потому что в школе никогда не бывает тихо. Однако в данный момент источником основного шума являемся мы с Джеком.
— Нет, это не так. Я бы поступила точно так же, если бы на его месте оказалась Джессика или Кэти. Черт, я бы и с Брайсом станцевала, — лгу я. — Прости, Джек. Я люблю тебя. Все эти танцы ничего не значат.
— Знаешь, мне не нравится, что ты встречаешься с другим парнем.
Я слышу, что его гнев постепенно угасает.
— Элаю лучше быть начеку. Если он думает, что может танцевать с моей девушкой, — его пора поставить на место. Этот фрик не заслуживает и разговора с тобой.
Паника охватывает меня: я не хочу, чтобы Элайдже стало еще больнее.
— Нет, Джек. Оставь его в покое. Это я потащила его танцевать. Мы с ним друзья. Давай просто забудем об этом, хорошо?
— Как скажешь, Скар.
Я вздрагиваю от его холодного тона, сглатывая внезапные слезы. Джек должен верить мне, если я говорю, что люблю его и что танцы ничего не значат. Что ж, тогда я должна верить и себе, утверждая, что все это ничего не значило…
Джек уходит, и мои мысли переключаются от ссоры на капюшон, которым Элайджа мастерски скрыл лицо. Теперь моя грудь наполняется паникой совсем иного рода. Джек наверняка встал на тропу войны. Он нацелился на Элайджу, чтобы выместить гнев. Элайджа не заслуживает подобного. Да и вообще, почему мы должны чувствовать вину за то, что нам весело вместе проводить время?
Отдаляясь в противоположном от Джека направлении, я устремляюсь отыскать Элайджу. Взбегаю по ступенькам и осматриваю пустой коридор.
— Элайджа! — зову я, когда наконец его замечаю.
Он намеренно отходит в сторону настолько, чтобы лицо было скрыто капюшоном.
— Эй, — зову я чуть более решительно, чем собиралась.
Он отказывается на меня смотреть.
— Элайджа, почему ты на меня не смотришь?
Он молчит.
— Элайджа.
Он по-прежнему не отвечает.
— Игнорировать людей — невежливый тон.
Никакой реакции.
— Я настолько ужасная, что ты не хочешь на меня смотреть?
— Ты знаешь, что я так не считаю, — наконец отвечает он. — Мне пора на занятия. — Он поворачивается, чтобы уйти.
Но стоит ему повернуться, как я тут же протягиваю руку и хватаю его за капюшон. Мне чертовски надоели все эти прятки. Элайджа заметно напрягается, и в тот миг, когда капюшон падает, часть меня жалеет, что я осмелилась на этот шаг. Я вижу, что на челюсти у Элайджи расплылся огромный и очевидно болезненный фиолетово-синий синяк, а в дюйме от левого глаза растянулись швы.
С резким вздохом я делаю шаг вперед, намереваясь осмотреть раны. Как бы мне хотелось, чтобы мои предположения оказались неверными, а единственной причиной, по которой он скрывал лицо, был назойливый насморк.
— Элайджа, что случилось? — тихо спрашиваю я, проводя пальцами по темному синяку на его челюсти.
Он закрывает глаза на мгновение, а затем отворачивается, и мне приходится опустить руку.
— Пустяки.
— Это определенно не похоже на пустяк.
— Скарлет, хватит. Пожалуйста. Нам все равно пора на занятия.
Он уходит, натягивая капюшон на избитое лицо.
Я быстро иду следом и встаю перед ним.
— У нас есть пять минут до звонка. Я не уйду, Элайджа. Я устала смотреть на твои раны и на то, что ты скрываешь лицо. Теперь я знаю причину, и ты сумасшедший, если думаешь, что я смогу об этом забыть.
— Почему тебя это волнует?
— Почему меня это волнует?
— Ты не должна чувствовать вину из-за своего парня.
Элайджа считает, что мне хочется быть его другом только по той причине, что я корю себя за поведение Джека.
— Да, мне не нравятся его выходки, но я дружу с тобой не потому, что пытаюсь исправить его ошибки. Я дружу с тобой, потому что ты мне нравишься. Неужели в это так сложно поверить?
Он застывает в полном изумлении.
— Ты мне нравишься, потому что ты слушаешь меня гораздо больше, чем любой из друзей Джека. Особенно Брайс. Я не знаю, в чем его проблема, но Брайс, чертов Брайс, предвзято ко мне относится. Я убеждена, что он думает, будто я отнимаю у него…
Я замолкаю, когда уголки губ Элайджи чуть поднимаются. Да, я могла бы сказать больше. Сказать, например, что я начинала дружбу, чувствуя вину и необходимость. Вот только все это давно переросло в настоящие чувства. Элайджа стал для меня человеком, которому я могу открыться.
— Пора мне замолчать.
Звучит первый звонок.
— Посмотрим, как долго это продлится. — Элайджа направляется в сторону классов.
— Подожди! — зову я, и он мгновенно останавливается. — Ты так и не сказал мне, что произошло. Ты не стал рассказывать на прошлой неделе, а теперь собираешься просто уйти? Я же сказала, что мне не все равно. Не оставляй меня в неведении, Элайджа.
Он поворачивается с оправданием на устах, но что-то в моих глазах заставляет его передумать. Он хмурит брови, а затем говорит совсем не то, что я ожидала:
— Я все объясню вечером, в мастерской.
