Через несколько минут после моего приезда парковка заливается светом знакомых фар. Элайджа находит подходящее место для «Трейблейзера» матери. Он выключает фары — парковка вновь погружается в темноту. Ветер усиливается, когда он выходит из машины, поднимая уголки его джинсовой куртки. Он носит ее последние несколько лет, и она стала ему мала.
— Привет, — устало приветствую я.
Он опирается на стену напротив меня, кивая в ответ. Мои глаза блуждают по миру за пределами мастерской; я слушаю, как ветер играет с листьями и разбрасывает по земле рыхлый гравий. Элайджа смотрит на меня, но в конечном счете нарушает молчание:
— Я полагаю, мы здесь, чтобы поговорить?
— Откуда ты знаешь?
Он отталкивается от стены, вынимает руки из карманов и направляется к задней части пикапа, который стоит перед открытыми воротами гаража. Он опускает заднюю дверь, садится и жестом показывает на открытый гараж, как бы намекая: «Я весь внимание».
— Джек приходил. Мы поссорились. Мы не виделись целую неделю, но поругались сразу, как только он появился. Он обвинил меня в том, что я ему изменяю! Я ему изменяю! Лучший футболист; самый известный школьный квотербек во всем Техасе. И он думает, что я буду ему изменять! Знаешь, уж если бы измена и произошла в нашей паре, то это случилось бы по его вине, но уж точно не по моей.
— Я никогда не слышал, чтобы ты говорила о нем что-то хорошее.
И вот тут до меня доходит, что он прав. Я действительно не говорила о Джеке ничего хорошего. Хотя я всегда считала, что причина моего недовольства — нежелание оправдывать поведение Джека перед человеком, над которым он больше всех издевается.
После нескольких минут молчания Элайджа добавляет:
— Э-м-м, а вот здесь девушка обычно начинает защищаться и говорить приятные вещи о своем парне.
— А если я не могу ничего сказать?
— Ну, тогда тебе стоит задать вопрос самой себе.
Я сажусь рядом с Элайджей.
— Послушай, я долгое время думала, что это любовь. Вначале я хотела быть рядом с ним, потому что он был кем-то новым и интересным и казался мне более чем привлекательным. Звездный квотербек хотел меня; как я могла отказаться? А учитывая, что на протяжении долгого времени я пребывала в депрессии, этого было достаточно, чтобы сделать меня счастливой. Он оказался рядом в трудную минуту, когда я больше всего нуждалась в сочувствии. Сразу после смерти Макса.
— Ты часто говоришь в прошедшем времени, — замечает Элайджа.
Я не знаю, что сказать, поэтому просто смотрю на деревья за окном.
— Я ведь люблю его, верно? Он звезда, он привлекательный, он забавный, он любит меня… Он — все, чего должна хотеть девушка. Не знаю, наверное, красота — это только внешний атрибут. Раньше я думала, что со мной он становится самим собой, но теперь я осознаю, что его истинное «я» проявляется в те моменты, когда меня рядом нет. Я ненавижу его грубость, ненавижу, как он издевается над тобой. Я ненавижу все это, Элайджа. И моя ненависть настолько сильна, что я уже не хочу этих отношений.
Мое признание, которое я озвучила впервые, заставляет меня замолчать.
Спустя мгновение я неуверенно продолжаю:
— Искра куда-то пропала, и я вдруг заметила, что не хочу проводить с ним время. Он целует меня… но я ничего не чувствую. Я больше не думаю о Джеке, хотя раньше он был единственным, кто занимал мои мысли.
Элайджа задает мне вопрос, который я пыталась не поднимать:
— Тогда почему ты все еще с ним?
— Ну, я была бы идиоткой, если бы рассталась с таким популярным парнем.
— Ты сама знаешь, что причина не в этом.
Я отворачиваюсь. Да, Элайджа прав.
— Я боюсь, что если отпущу его — вместе с ним я отпущу свое счастье. Он единственный, кто после смерти Макса сумел подарить мне радость. Я не хочу вновь погружаться в отчаяние, Элайджа. Я просто не смогу.
— Но разве он делает тебя счастливой?
Я молчу, потому что не знаю ответ. Если бы я совсем ничего не чувствовала, разве стала бы с ним встречаться?
— Я вижу, что тебя что-то беспокоит.
Хотя я говорю с Элайджей, я не понимаю, что говорю и кому. Я просто выплескиваю мысли, извергая все, что приходит на ум.
— Если бы я рассталась с самым популярным парнем в школе, я бы не только потеряла счастье, но стала бы фриком в глазах других. От меня все бы отвернулись. Я не могу допустить, чтобы это случилось.
У меня дыхание перехватывает в горле, когда я вспоминаю свои слова. Не могу поверить — я только что призналась, что не хочу становиться фриком; я не хочу быть тем, кем, по мнению школы, является Элайджа. Я чувствую его гнев, но он отказывается отводить от меня взгляд.
— Ты боишься стать фриком. Как я.
— Элайджа, я не считаю тебя…
— Это не имеет значения, Скарлет. Все остальные считают, и ты боишься, что они к тебе начнут относиться точно так же. Особенно если ты порвешь с Джеком, чтобы проводить больше времени со мной. Все это навредит твоей репутации, не так ли?
В его словах я не слышу обвинений. Напротив, они хорошо продуманы и имеют определенную цель.
Я не думаю, что он меня обвиняет. Я думаю, он просто меня проверяет.
